Скоро рыбалка...

Муром. 1950-е гг. Из архива муромского композитора, автора песен о Муроме, В. Мельгунова.


Читать далее

Биеннале "Мода и стиль в фотографии": "Фабрика"

Все-таки, мы должны называть имена настоящих героев. Как бы мы к этим конкретным именам не относились. Одно из таких имен - Ольга Свиблова. Нет сомнений, что она останется в истории культуры. И - не только российской.
Если кто вдруг не знает. О. Свиблова - основатель и бессменный директор музея "Московский Дом фотографии". Человек, деятельностью которого я не могу не восхищаться.
Два главных продолжающихся проекта этого учреждения - "Фотобиеннале" и биеннале "Мода и стиль в фотографии". Я, ниже, просто публикую тексты и картинки отдельных выставок в рамках проходящего сейчас очередного масштабного проекта.
Надеюсь, это поможет "студентам-музеологам из Новосибирска", а также другим музеологам и музеологиням правильно расставить акценты.

Проект "Фабрика".
Начинаю с него не потому, что он самый "крутой". А потому, что мне лично он близок. Это символ того, что уходит и уже ушло. Эти люди еще среди нас. Но это не вчерашний даже, а позавчерашний день. Этого "индустриала" больше не будет.
И жизнь наша изменится... Совсем изменится...











Читать далее

Судан Now

На днях Гаагский международный уголовный суд выдал ордер на арест президента Судана. А месяц-другой назад в Судане побывала небезызвестная Ксения Никольская. Ей и ее коллегам археологам удалось улететь из страны в последний момент. Войска повстанцев уже блокировали аэропорт и наши герои улетели в Египет на последнем самолете.
Несколько фотографий из этой поездки я публикую здесь. Остальные можно увидеть в Ксенином блоге:
http://nikolskaya.wordpress.com/sudan-08/







Читать далее

Ксения Никольская. Love story

Бабушка - Грачева Ольга Сергеевна , 1929 , Ленинград. Год, когда она встретила дедушку.

Своего деда я не помню. Когда он умер мне было всего 2, 5 года. Были гости, он сослался на головную боль и пошел в соседнюю комнату прилечь. Через полчаса позвали пить чай – дед был мертв. Он никогда ничем не болел и ни на что не жаловался, он просидел в лагере почти 20 лет …

Говорят он был очень высокий и походил на голливудскую звезду тех лет Дугласа Фербенкса. Он носил подтяжки и никогда не позволял себе появлятся без пиджака в присутствии женщин. Мать говорит, что его ладонь была такой большой, что в ней целиком умещалась моя детская попка.

Его жена – моя бабушка – влюбилась в него , слушая как он служит в Казанском Соборе , что на Невском проспекте , тогда уже в Ленинграде. Они студентки Университета бегали туда чтобы посмотреть на красивого протоиерея. В священники его посвятил Митрополит Виниамин ( расстрелянный Советской властью) и направил сперва служить в Церковь Серафима Соровского, что у завода Большевик ( Обуховский) за Невской заставой.) До этого дед учился в Московском Университете на юридическом и в Петрограде на философском , откуда его забрали в армию в Тифлисскую школу прапорщиков. С этим этапом его жизни связана одна забавная история: дед ехал в поезде и вез миллион казеннных денег, которые поддавшись под влияние проффессиональних катал, проиграл ло копейки. Ему светил разумеется трибунал, но некто проходящий мимо, видимо добрый ангел , велел поставить часы и играть на все. Дед отыграл обратно все деньги, но с тех пор карты в руки не брал никогда! Поэтому, что такое игральные карты я не знала возмутительно долго, в нашем доме их никогда не было.

Познакомились дед с бабушкой случайно в компании , он ухаживал за ее подругой. Тогда среди духовенства пошла волна прогрессивного пересмотра христианства в связи с отделением церкви от государства. Дед ходил в обыкновеной одежде - брился и стригся как все люди. Бабушка в разгаре вечеринки вдруг потеряла сознание, все ее сестры и братья уже преболели скарлатиной и вот настала ее очередь, а он повез ее в Боткинские бараки…

На тот момент дед стоял на распутьи : у него было 2 пути –в церковная карьера, чему были все предпосылки, бывший ректор Тульской Духовной Семинарии, где учился дед, Алексий, стал к тому времени патриархом, но для этого дед настаивал на постриге в монахи, чего не одобряли его наставники, или в светскую жизнь. Но к этому времени, он разочаровался в церкви, считая, что она погрязла в интригах и мало заботиться о верующих, вместо того чтобы использовать новые возможности. В 1930 году в Вечерней Красной газете сделал объявление , что снимает с себя сан и перестает быть священником. Вскоре собор стал музеем религии и атеизма…..

Они стали жить вместе с бабушкой, которая был на 12 лет его младше. Они не венчались и не регистрировались, не носили колец, так как в те годы никто не венчался и регистрировался. В 1931 родился мой дядя – мамин брат. В декабре 1934 убили Кирова. 13 января 1935 арестовали деда. В марте судили: статья 58 параграф 10, и отправили на Колыму. В 1937 году молодой специалист геолог Ольга Грачева завербовалась в Дальстой и по Колымской трассе вместе с маленьким сыном отправилась к мужу. Провожать ее пришла одна подруга, родители не одобрили идею ехать вслед за заключенным.

Шли годы. Дед то сидел в лагере, то выходил, в зависимости от смены начальства, валил лес, а Ольга Сергеевна искала полезные ископаемые, спускалась в шахты. По иронии судьбы сделала карьеру, став большим геологическим начальником, сидела поздно ночью в кабинете в ожидании возможного звонка, Отец Народов как известно работал по начам… У нее был авторитет, позволивший ей сделать много полезного, ее беcприкословно слушались и даже боялись, не смотря на крошечный рост. Как то она спасла коллегу геолога, которого урки проиграли в карты, просто посадила в свою начальскую машину, на глазах у всех и увезла… Высокий статус не избавлял ее от обязанности обучать маркшейдерскому делу заключенных, уголовных преимущественно. Она вела занятия с 20-тью урками одна, каждого называя на «Вы» и по имени отчеству, охранник с ружьем охранял ее снаружи… В последний день учебы на ее столе появился огромный букет Иван Чая в банке из под лендлизовской тушонки. С тех пор это были ее самые любимые цветы. Эта храбрость давалась не легко - она выкуривала по две пачки Беломора в день. Когда она лежала в роддоме с мамой коллеги мужчины собирали ей Казбек в передачу, но выкурив последнюю папиросу перед родами непосредственно, во время кормления она себя сдерживала. В 1952 она нашла редкое месторождение олова и получила орден Ленина и личную благодарность Сталина. Когда умер Сталин, молодой журналист в Семчане, поселке где они жили , написал про нее статью в которой, назвал ее декабристской. Журналиста тут же взяли, и только личное вмешательство Ольги Сергеевны спасло его от тюрьмы. После смерти Сталина, семья смогла вернуться в Ленинград, но Ольга Сергеевна еше несколько лет продолжала работать до завершения контракта.
Я ношу фамилию и отчество деда , родной отец не был уверен, чего от хочет, поэтому в метрике ,чтобы место не было пустым , записали деда. Это конечно добавляет приключений, потому, что когда я пишу в официальных бумагах, что мой отец Никольский Георгий Михайлович родился в 1895 году, многие удивленно вскидывают брови – дескать вот они русские богатыри и в 78 лет могут родить дочь!

Но я рада что так получилось…

Ксения Георгиевна Никольская


Бабушка перед отъездом на Колыму, куда она завербовалась специалистом геологом, чтобы сделовать за мужем, осужденным Никольским Георгием Михайловичем. Ленинград , 1937. «Милому Жореньке от Оли» - написано на обратной стороне фотографии.


Бабушка - руководитель геологической партии. Сеймчан, Колыма, 1938.


Бабушка, разконвовированный дедушка и дядя Марк. Оротукан. 1940.


Бабушка со значком "Отличник Дальстроя" , Сеймчан, 1950.


Бабушка - шахтер, прииск Лазо , шахта где добывали олово, возможно снято в тот день, когда ее коллеги, маркшейдеры, спустили ее в шахту без страховки, как наказание за то , что она будучи начальником, вылила ведро браги, 1952.


Бабушка с орденом Ленина, полученным за открытие месторождения олова, в офисе. Нижний Семчан, 1953.

Читать далее

Ксения Никольская. Дворец струн

В Каире, в центре Гарден Сити, спального района высшего сословия , напротив американского посольства , обнесенного со всех сторон противотанковыми надолбами и окруженного десятками вооруженных солдат, примостился небольшой особнячок, который снаружи выглядит совершенно заброшеным. Чугунная калитка слегка приоткрыта и если вы позвоните в звонок, вам навстречу выдет черный как смоль , суданский привратник, проводит внутрь в прохладное полутемное, потому что все ставни закрыты, помещение и предложит чаю, пока вы ждете хозяина, который спуститься через пару минут в гостинную.

Район Гарден Сити своим рождением обязан Nile Land & Agricultural Company, которая в 1905 году, заказала инженеру Хосе Ламба (Jose Lamba) создать новый район Каира на месте бобовых полей. Строительство новых мостов через Нил в том же году резко повысило цены на землю в районе бывших огородов. Гарден Сити занял четкий шестиугольник, ограничиваясь на западе великолепным естественным барьером - Нилом. Тут же, в здании Английского посольства на набережной, работал британский шпион и романист Лоренс Даррелл. В отличие от Замалека или Гелиополиса, расчерченных вдоль и поперек бесконечными правильными углами, извилистый план Гарден Сити напоминает лабиринт: некоторые улицы пересекаются по несколько раз, и вы заканчиваете свой путь там же, где его начинали. Блуждая по этим запутанным улицам, то и дело натыкаешься на удивительные особняки в стиле Belle époque.
Рассказывая историю этого дома, невозможно обойтись без истории семьи живущей в нем, которая уникальна, и по своему, типична для Египта. История эта похожа на сказку о принцах и принцессах , злых ведьмах и чудовищах.

1918 год. Фатима Ханем – молодая девушка из приличной семьи – кузина королевы Назли- матери будущего короля Фаруха - собирается замуж за своего возлюбленного – тоже очень амбициозного и многообещающего молодого человека- Махмуда Сабита Пашу, выпускника Кембриджа, впоследствии ставшего начальником протокола при короле Фуаде и представлявшем свою страну в лиге Арабских стран. Молодых покупают уютный особняк у греческого купца, который для него в 1890 году построил безимянный итальянский архитектор. На молодожен произвела впечатление просторная анфилада комнат и удобное, рядом с министерством иностранных дел, расположение дома. Местные жители знают этот дом как Каср эль Дубара, по имени дворца сушествовавшего на этом месте ранее, Каср эль Дубара с арабского переводиться как Дворец Струн.

Каир начала прошлого века несколько отличался от того, как город выглядит сейчас – электрическое освещение на улицах - второе после Лондона, трамваи. Женщины вслед за Сафеей Заглул – женой лидера египетского национального движения – все как одна сбросили паранжу и жадно пренимают лучшие европейские и американские новинки, обогощая их восточным колоритом. В Каире работают самые модные архитекторы и декораторы, преимущественно итальянцы и французы.
За пару лет дом Фатимы Ханем, становится самым модным светским салоном в городе, днем здесь собирались жены и дочери самых влиятельных мужчин страны на чай и бисквиты, затем за дамами заезжали кавалеры, и зачастую оставались на ужин. Хозяйка была большой модницей - любила жемчуг и высокие каблуки, предпочитала яркий маникюр, а одевалась исключительно у Masion Worth . Блестяще говорила на нескольких европейских языках , а уроки английского брала у самого Принца Эдварда Уэльского. Ее прадедушкой, по материнской линии, был солдат наполеоновской армии , который после поражения при Ватерлоо, отправился искать удачу в Египет, где и осел. Абу ель Низам, так его имя стало звучать после того как он принял ислам, является отцом оснавателем современной египетской армии и его портрет, сделанный великим Надаром висит, в столовой первого этажа.

Отец Махмуда - нынешнего владелеца дома – Адель Махмуд Сабит - рос вместе с будушим королем Фарухом и другими королевскими детьми. Семья сравнительно безболезненно пережила революцию 1952 года, и режим Нассера по началу обошел ее стороной. Адель Махмуд Сабит стал издателем известного журнала - The Egyptian Econoimic and Political Rewiew, женился на красавице – голливудской актрисе - матери Махмуда, но в 1961 все таки был арестован по обвинению в шпионаже. Махмуду с матерью удалось беспрепятственно покинуть страну при помощи американского паспорта, а сам Сабит бежал через Ливийскую границу по поддельным документам. Провел с семьей 10 лет в вынужденной ссылке в Германии, и вернулся на родину в 1980 года, где в тишине и спокойствии дожил до смерти.

Сейчас дом принадлежит Махмуду, где он живет с женой и детьми в атмосфере, которую с такой любовью и изыском создавала его бабушка. Интерьер дома уникален и не менялся с 1922 года, что доказывают фотографии того времени. Не случайно он пользуется такой популярностью у киношников, здесь снимали и французы и американцы и даже что то для Агента 007!

Войдя со двора в дом мы попадаем в огромный холл с мраморными полами, который продолжается анфиладой гостинных. При входе на стене в раме висит свидетельство о том что семья Махмуда ведет свое начало от самого пророка Мухамеда. Если вы не читаете по арабски, то на вас вряд-ли это произведет должное впечатление, меня просветил друг-переводчик. Таких семей в Египте не много, и шутки на тему , где находиться этот замечательный офис, выдающий такие свидетельства не поддерживаются даже самыми прогресивными людьми.

Напротив свидетельства – выдающийся образец арабской калиграфии изречение из Корана, написанное зеркально на обратной стороне стекла. По диагонали - на столике в углу - седло, принадлежавшее когда то последнему крымскому хану, чьим родственником является наш хозяин, еще он каким-то образом роднится с генералом Деникиным. От крымского родства, сохранился костюм, который хозяин называет черкеской, и в котором в возрасте трех лет, по традиции, фотографируются все мужчины, (Махмуд показывает мне фотографию своего сына , а потом себя), сам костюм лежит в буфете в гостинной рядом с инкрустированной табакеркой. Такие подарки раздавались всем гостям, присутствующим на королевской свадьбе принцесы Фавзии, сестры Фаруха. Основная часть мебели была приобретена мужем Фатимы – дедушкой Махмуда - на местных аукционах. Он был не чужд стиля и любил заниматься живописью, поэтому на стенах многочисленные портреты членов семьи написанные им. Справа и слева от дверей в гостинную его авторортрет и портрет любимой жены Фатимы, в духе Модильяни.

Стилистическое единство всех помещений первого этажа задают деревянные панели, которыми оформлены стены – они были заказаны в Maison Krieger . Krieger - парижский декоратор и мебельный фабрикант, который активно стал обслуживать египетских клиентов с 1904 года. Парадная лестница ведет на второй этаж, где находятся жилые комнаты, перестроенные под нужды большой семьи и не сохранившее былого убранства. Рядом с лестницей дверь, ведущая в столовую и кабинет с библиотекой. Здесь деревянные панели обрамляют роскошные шелковые обои, которые изрядно потрепаны, но не утратили ощущения роскоши, именно тут над буфетом, находиться портрет знаменитого предка-солдата наполеоновской армии. Столовая состоит из двух помещений темной – без окон и светлой, декорированной белым крашенным деревом, и напоминающей веранду. Светная и темная части столовой соединяют складные двери-жалюзи. Жалюзи на всех окнах – это необходимая архитектурная деталь, спасающая от безжалостной каирской жары. Из столовой можно пройти в библиотеку и кабинет, сверху донизу заваленными ценнейшими фотографиями и документами из семейного архива.

Каждый сантиметр, каждый предмет, картина или фотография в этом огромном доме может поведать интереснейшую историю, страны в целом и семьи в частности. Эти стены видели знаменитых людей и были свидетелями уникальных исторических событий.

Ксения Никольская

Фото автора

Каир, январь 2008












Читать далее

К Международному женскому дню 8 марта!

Еще одна малоизвестная страница истории борьбы за равенство полов. Какие девушки! Какие туфельки, какие чулочки, какие револьверчики!


Читать далее

Пока не изобрели фотографии…

В те времена, когда еще неизвестна была фотография, существовал все же способ почти фотографической точности фиксации тех или иных объектов. Занимались этим обычно художники, используя камеру-обскуру.

Что такое камера-обскура? Это, как объясняет энциклопедический словарь, «светонепроницаемая коробка с небольшим отверстием в центре одной из стенок; установив коробку отверстием к к.-л. предмету, можно наблюдать на противоположной стенке его изображение».

Использование камеры-обскуры для «точных натурных зарисовок» распространено было довольно широко. Например, именно камерой-обскурой пользовались при подготовке «Атласа Архангельской губернии» конца 18 века, - в изготовлении пятидесяти «видов» городов и монастырей.

Подобным же образом и в Ростове Великом, в начале 19 в. производилось «фотографирование» архитектурных сооружений.

Здесь эта работа велась под руководством протоиерея Успенского собора о. Андрея Тихвинского. В 1824 г. он сам сделал камеру-обскуру, сам выбирал точку, откуда должен был сниматься «вид».

Самым подходящим «возвышенным местом», откуда можно было снять «вид собора с частию Архиерейского дома», Тихвинский счел «колокольню всесвятскую» - колокольню Всехсвятской церкви, ныне не существующей, стоявшей на северо-запад от собора.

Выполнять же работы по «сниманию вида» предстояло ростовскому художнику Василию Григорьевичу Юрову.

Видимо, и для А. Тихвинского, и для В. Г. Ярова это дело было новым, - вывод о том, что «есть надежда» на успех предприятия, протоиерей Тихвинский сделал после того, как Юров произвел «первый опыт снимания вида с собора и ворот соборных святых с оградою» 17 мая 1824 года.

Работа по съемке «вида» была выполнена В. Г. Юровым в июне 1824 г. А предназначался снятый «вид» для изготовления эстампов. Протоиерей Тихвинский, инициатор всего этого предприятия, рассчитывал, что с выполненного Юровым рисунка будет выгравировано изображение на медной доске, с которой и необходимо отпечатать тысячу эстампов. Обойтись это «на нашей бумаге», «лучшаго мастерства» должно было в 400 руб., «среднего» - в 250 руб.

Кстати, весьма вероятно, что с того же рисунка Юрова был изготовлен в том же 1824 г. финифтяной образ «с видом собора и дома архиерейского для поднесения Высокопреосвященному Аврааму», тогдашнему архиепископу Ярославскому и Ростовскому.

Л. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 35, 11.11.1992.

Читать далее

Всюду жизнь

Снимок сделан в Ярославле, из окна машины - окно большого-пребольшого дома, второй, кажется, этаж. Шум, конечно - стыдно мне, но так вышло.
Потом уже рассмотрела - это явно детсад, детки одного возраста, сзади брезжит воспитательница. А самое главное - в соседнем окошке маячила высокая стопка типичных детсадовских байковых одеялец.
Когда выложила снимок на Яндекс.Фотки, хороший наблюдательный человек Александр Бубнов тут же откомментировал ссылкой на известную картину Ярошенко.
Читать далее

(Не) винтаж

В.А. Лозовой. Мальчишки

Переношу сюда продолжение дискуссий с sims из поста "Винтажная фотография". Начало здесь.


С.Н. Анисков. Праздник

sims пишет: "Новая" фотография - новая ее печать - ведь не скрывает, а подчеркивает "старость" фотки. А Новая печать - с негатива? Или репродукция позитива?
Ну, Люб, новая печать может скрывать или может подчеркивать "старость" картинки, но ведь дело вообще не в этом. Речь идет не о "старости", а о подлинности. Мне кажется, что если отнестись к фотографии не как к "источнику визуальной информации", а как к музейному предмету, то все встает на свои места.
А новая печать м.б. и с негатива и репродукцией отпечатка. 

Вот два примера. Когда готовили "Фотолетопись Калининграда" (2004-2005 гг.), то я старался найти в первую очередь фотографии 40-50-х гг. Чтобы показать первых переселенцев в область. Тогда, кроме всего прочего, удалось обнаружить и исследовать архивы двух фотографов - Анискова и Лозового. 

Анисков - фотолюбитель. Очень много снимал за пределами Калининграда. Его архив обнаружил внук, который, кстати, и сам очень талантливый художник. Негативы были в очень плохом состоянии. Многие просто погибли. Часть удалось спасти. 

Лозовой - следующее поколение. В 1950-е гг. он только начинал. Много работал в разных калининградских газетах. Как многие провинциальные фотографы, он считал, что фотоискусство - это разные эксперименты с техникой, "красивые" постановочные фотографии и т.п. Свои замечательные репортажи не ценил и, собственно, выбросил негативы. Их подобрал один из калининградских фотографов и спас, таким образом.

Оба фотографа - интереснейшие, но речь сейчас не о том. О печати. Оба они были живы тогда, но в возрасте уже преклонном. Оба не хотели заниматься подготовкой своих работ к выставке, даже просто просмотреть и проконтролировать. Так, что всю ответственность пришлось взять на себя кураторам - мне и Дмитрию Вышемирскому. На последнем этапе в отборе работ активно участвовала Свиблова.

Архив Лозового я вывез в Москву. Мы его отсканировали. Архив Анискова сканировался в Калининграде. Собственно, сканирование - это уже стадия "печати". Похоже на "проявку" RAW. У меня этим занималась девочка, которую я сам обучил. В Калининграде, если не ошибаюсь, это делалось в специализированном центре. Мы с Дмитрием вроде как осуществляли контроль. Это уже первые две стадии чужого вмешательства. Стадия 1 - это влияние времени на негативы. Стадия 2 - сканирование.

Затем картинками занимался ретушер. Очень хороший. 3 стадия.

Затем - печать. В одном из лучших мест в москве. 4 стадия.

Все это - без участия автора. И, даже если бы автор участвовал, - то время, когда картинки снимались, оно безвозвратно ушло. Видение мира стариком и полным сил, активным человеком - совершенно разное. А ведь были еще вроде бы мелкие, но важные детали, приметы времени. Например, мода фигурного обреза краев фотографий и т.п. Ведь мы, в начале 21 века, не можем воспроизвести предмет середины 20. Фотография - это не только изображение (на которое, как я показал, разные люди влияли на 4 стадиях подготовки выставки), но и предмет. Понятие подлинности относится не только к  изображению, но и к предмету. Это ведь так понятно музейщику.

Так, что конечно, новая печать - это совершенно "не то". И я понимаю пренебрежение, даже какую-то "брезгливость", которая возникает у многих профессионалов.

В то же время, для многих случаев, как мне кажется, - ничего страшного. Надо просто понимать, что ты делаешь. Отдавать себе отчет.. ))) Вот в Муромском музее решили, что они будут к а к  п р а в и л о  делать новую печать.  Для выставок из серии "Фотолетопись Мурома". Так им удобнее и, понимая что теряют в подлинности, они на это пошли. Главное - понимать, что делаешь.

Но снимки классные, правда? )))

Читать далее

Винтажная фотография

[2-2] Коломенский район. Середина 30-х. Автор неизвестен
Прислал Сергей Жуков, г. Коломна. Взято - из конкурсных фоток в виртуальном фотожурнале "Хулиганствующий элемент"

О винтажной же фотографии - из "Дневника уставшего культуролога":

"«Винтаж»-фотография — это отпечаток, сделанный фотографом (либо в его присутствии и при условиях полного согласия с качеством исполнения) вскоре после того, как им был получен негатив, и с использованием материалов и техники, ему (фотографу) известных и/или, следовательно, приемлемых для него самого как автора негатива. Таковым может являться лишь один из тех нескольких существенных видов отпечатка, что сделаны фотографом с негатива за все время его жизни."...

Уставший культуролог цитирует из статьи "Винтаж" (Алан Д. Коулман)

...

"...Проблема всей концепции «винтаж», как она рассматривается в применении ее к фотографии, двояка. Во-первых, она предлагает то, что старое будет всегда лучше. И во-вторых, из этого вытекает, что все, не попадающее под определение «винтаж", не представляет никакой значимости и даже более того — обесценивается для коллекционера ("не уходи, а уноси ноги от всего, что не является «винтаж»-отпечатком, — убеждает коллекционеров Крэйн, — так как исключительно только «винтаж»-отпечаток обладает необъяснимой магией присутствия; буквально присутствия своего создателя").

Это является классическим примером той политики коллекционирования, какая была заимствована из других графических жанров искусства и неоправданно перенесена на фотографию. Понятно, почему коллекционеры таких вещей, какими являются гравюры, оттиски с деревянных форм и им подобные, предпочитают ранние отпечатки изображения более поздним вариантам, так как в подобных процессах сам акт печати не может не сказываться на качестве матрицы — именно первые отпечатки всегда будут чище, четче и ближе к тому изображению, что задумывал художник, нежели все последующие, сделанные с пластины или блока после того, как она уже в течение некоторого времени использовалась. Отсюда и соблазн для всех, кто ими занимается как коллекционер и дилер; отсюда их важность для ученых и историков.

Однако перенести подобный подход вот так прямолинейно и на фотографию — значит, отрицать часть ее неотъемлемой сути и игнорировать некоторые очень важные и специфичные способы работы — методы, применяемые значительным числом фотографов, многие из которых являются значимыми фигурами, и относительно кого коллекционерам следовало бы иметь весьма не традиционную систему приоритетов.

Центральным моментом тут является отличие между негативом и такими примерами матриц в других графических видах искусства, какими являются гравюрные пластины и литографические формы. Изображение, закодированное на черно-белом негативе (цвет, кстати, еще более интересная история), может храниться без каких-либо проблем в течение нескольких лет после того, как его зафиксировали на эмульсии и проявили. При условии надлежащего обращения сам негатив не подвергается ни износу, ни сколько-либо сильно не ухудшается при использовании. Поэтому его функциональная жизнь может длиться десятилетия и, возможно, даже столетия..."

...

Читать далее

"Теперь ты познал?.." - Разговор с Кантом

"Теперь ты узнал, что мир материален?" - эту надпись, граффити, среди других, можно увидеть на могиле Канта на этой фотографии.

Когда я занимался фотоисторией Калининграда (Кёнигсберга), то нашел несколько фотографий с могилой Канта и обращенными к Канту надписями на ней. Все они относились к концу 1940-х гг. Фотографии очень символичны, хотя толковать эту символику я не берусь ))).
Мне удалось выявить три фотографии и два текста, один из которых - в двух вариантах.
Первый приведен выше. Второй вариант первого текста можно прочитать здесь:

Как видим, этот вариант выдает в своем авторе человека, знакомого, по крайней мере, с основами философии. "Теперь ты познал..."! Вот так... А то Кант все сомневался...
Замечательно, что надпись "кочует". Она появляется в разных местах надгробия. Видимо, формулировка особо полюбилась победителям и надпись возобновляли по мере того, как она стиралась от времени.
И, наконец, третья фотография.

И третье обращение к Канту: "Думал ли ты, что русский "Иван" будет стоять на твоем прахе???".
Ну, так уж, буквально, наверное, не думал. Но русских солдат в Кёнигсберге видел. В конце 1750-х - начале 60-х, после того, как Кёнигсберг был захвачен Россией, Кант был русским подданным. И даже писал прошение на имя императрицы Елизаветы о должности ординарного профессора. Но должности этой не получил... Так, что встреча была не первой...

Время прошло, настроения изменились и теперь у могилы Канта традиционно фотографируются свадьбы. В этом тоже есть какая-то таинственная парадоксальная символика. У нас, в центральной России, свадьбы, обычно, ездят поклониться павшим защитникам Родины, к вечному огню. Думали ли русские солдаты, "стоявшие на прахе" великого немецкого философа, что их потомки сделают свой выбор?
Это при том, что сам великий философ женат не был. Говорят, что когда хотел жениться - не было денег. А когда деньги появились - пропало желание...
Сплошные недоразумения с этим Кантом.

Читать далее

Из повседневной жизни ростовского детского сада в 1936 г. Простая фото-история

Не знаю, как правильно назвать эту заметку. Даже не знаю, про что эта история. Наверное – про жизнь.

В семейном архиве моего друга хранятся два альбома с фотографиями. Эти альбомы остались ему от деда. Николай Аристархович Костырев в предвоенные годы возглавлял в Ростове, Ярославской области, Артель инвалидов. Был ее председателем.

Сейчас эти организации, со странным для современного слуха названием, мало кто помнит. Но вот в период между двумя войнами они играли важную, как сейчас сказали бы, социальную роль. В эти артели объединялись инвалиды 1 Мировой войны. Их (инвалидов) насчитывалось десятки или сотни тысяч. У меня нет под рукой точных данных, но известно, например, что со стороны России в ту войну было ранено свыше 2800000 человек. Кооперативные артели инвалидов в массе своей были созданы в 20-е годы. Тогда же была создана и артель в Ростове. Н.А. Костырев был инициатором ее создания и первым директором. Ему, кстати, повезло по сравнению со многими его сотрудниками. Николай Аристархович также был инвалидом, но пострадал в войну относительно легко – у него были повреждены пальцы на руке.

Кооперативное движение 20-х годов – явление очень своеобразное и малоизученное. И как феномен производственный, организационный и, что мне представляется более интересным, как феномен общественный. Это достаточно редкий для истории России и, тем более, для истории советской России, феномен самоорганизации «масс», опыт общественной самодеятельности и саморегуляции. Этот опыт, несомненно, восходил еще к дореволюционным временам, но мощь этого массового движения была такова, что сила инерции пронесла его через все десятилетия советской власти, вплоть до сегодняшнего дня. Эволюция этого общественного явления несомненно нуждается в специальном изучении. Это изучение должно, в частности, выявить периоды подъема движения и его кризисы. Кризисы, как мне кажется, можно отнести ко второй половине 30-х и к 60-м годам. К первому из этих кризисов наша история имеет непосредственное отношение.

Массовое движение выдвигало признанных лидеров. Одним из таких людей и был Н.А. Костырев. Не случайно в его архиве сохранились многочисленные фотографии с различных кооперативных съездов, губернских и всесоюзных. Это был активный, предприимчивый человек.

К 1936 г. ростовская Артель инвалидов была уже крупным, по местным меркам, предприятием. И, как и многие предприятия в то время, она имела свою систему «соцкультбыта», в частности – свой детский сад. Это учреждение, как видно по фотографиям, пользовалось большим вниманием со стороны руководства артели. У детского сада появлялось новое здание, летом дети выезжали на дачу. Но это я забегаю вперед…

В 1936 году Н.А. Костыреву исполнилось 50 лет. Именно ко дню рождения сотрудники детского сада подарили ему два альбома с фотографиями. «Дорогому шефу от признательного детколлектива». Фотографии позволяют предположить, что съемка делалась не специально «к дате». В альбомах мы находим снимки нескольких периодов. Видимо, фотофиксация жизни детского сада велась планово, в общем русле работы этого учреждения. А вот альбомы были составлены специально для юбиляра. В них чувствуется особая теплота. Видимо, этот подарок не был чисто формальным и отражает подлинное уважение и любовь сотрудников детского сада к своему «шефу».

Качество фотографий довольно высоко. Для фотосъемки явно был приглашен фотограф-профессионал, который последовательно и скрупулезно отснял все подробности жизни детского сада. К сожалению, мне неизвестно его имя. Возможно, это имя нетрудно будет восстановить ростовским исследователям. Думаю, что подробный анализ альбомов в качестве замечательного исторического источника еще будет сделан. Будет оценена и художественная сторона фотографий – своего рода фотографического примитива, образца «наивного искусства». Эта терминология обычно не применяется к фотографии. Но, я думаю, она очень подходит для описания и классификации большого пласта фотографического наследия, прежде всего – провинциального. Поясню, что речь не идет об оценке техники фотографии. Собственно, техника исполнения таких работ очень часто находится на высоком уровне. Речь идет о своеобразии восприятия мира авторами и, видимо, заказчиками этих произведений. В них чувствуется та простота, открытость миру, наивная откровенность используемых художественных приемов, которые характерны именно для художественного «примитива».

Здесь же отмечу, что фотографии вызывают у меня странное, двоякое чувство. Очень, как я уже писал, высокое качество. И техническое, и содержательное. Фотограф замечательно снял детей, сумел передать для нас их открытость и непосредственность. Не знаю, какими примерами это обосновать, но, по моему ощущению, фотографии хорошо передали повседневную атмосферу детского сада. Это атмосфера теплоты и любви. Она, эта атмосфера, переносится и на самого Н.А. Костырева. Не исключено, что именно он и был одним из создателей этого благоприятного микроклимата.

Вероятно, этому успеху способствовала специфика заказа. Думаю, что фотосъемка была организована не как «художественная», а как «техническая», призванная стать своего рода отчетом о повседневной жизни и работе учреждения. И фигура фотографа ощущается в качестве естественной, неотъемлемой части этой повседневности. Он – часть педагогического коллектива. Я хотел, сначала, написать «часть персонала», но понял, что фотографии раскрывают не только бытовую сторону работы и жизни учреждения, но, возможно, еще больше – повседневную педагогическую работу его сотрудников. Заказчиками этой «фотосессии», ее организаторами и постановщиками, были педагоги. Настоящие педагоги. И их позиция, их негромкая, но подлинная любовь к этим детям, их рутинное, повседневное чувство ответственности за них, которое так хорошо передано в фотографиях, - составляет тот лейтмотив, который ощущается при внимательном взгляде на эти произведения. Эти фотографии и та жизнь, которая за ними стоит, оставляют ощущение благородной простоты и интеллигентности.

Это ощущение не случайно. Ростов Великий второй половины 19 – начала 20 века – один из образцов плодотворной деятельности русской «разночинной», как ее называли, интеллигенции. Выходцев из мещан и купцов, получивших образование и не очень образованных, но готовых служить «общественной пользе». Ростовское земство, феномен реставрации Ростовского кремля и организации на его основе музея, организация первоклассной гимназии и подготовка к открытию университета, благоустройство города – это только наиболее яркая часть работы, проведенной ростовской интеллигенцией и предпринимателями. Собственно, эти две группы были настолько тесно связаны друг с другом, что их трудно разделить. Но дело не только в вершинных достижениях. Общий уровень культуры и цивилизованности был настолько высок, что чтобы переломить ситуацию и покрыть эту цивилизацию толстым слоем советского «сапропеля» (придется мне пояснить смысл этого термина в отдельной заметке) потребовалось несколько десятилетий.

Я думаю, что люди, о которых идет речь, Костырев, его коллеги, работники детского сада - были рядовыми ростовцами. А их общий уровень цивилизованности и культуры просто отражал уровень цивилизованности и культуры дореволюционного Ростова. Тот уровень, который сейчас утрачен. Приведу еще один пример. Подписи к фотографиям. Эти подписи сделаны обыкновенным работником обыкновенного детского сада. Без претензии на литературные изыски. Просто пояснения. Но они абсолютно грамотны. Ни единой ошибки. И то же ощущение благородного лаконизма и простоты. При всем уважении к современным педагогам дошкольного образования мне трудно представить у них такой абсолютный уровень грамотности. Опираюсь здесь на собственный опыт. Но, может быть, я ошибаюсь…

И другая сторона. Которая тоже есть на фотографиях. Портрет Ворошилова, «танец парашютистов», военизированные игры. На фотографиях не просто атрибутика. Это индикаторы другой стороны медали. Индикаторы, за которыми лежит нечто большее, чем предметная среда. Все-таки, этот детский сад – советский. И педагогика, которой здесь занимались – советская педагогика. Люди, которые здесь работали, должны были способствовать появлению «нового человека». Как это им удавалось (или не удавалось) – я не знаю. Но из песни слова не выкинешь. Не очень понятно, также, как в их головах уживалась дореволюционная цивилизованность и культура, и культура советская. Какие были ломки и крушения… Все-таки, это были «переходные» люди. Не «настоящие советские».

А эпоха брала свое. 1936 г. ушел в историю и, вместе с ним, ушло в историю многое из прежней жизни. В 1937 г. «неизменный шеф детского сада», «выполняющий директивы правительства и партии в заботах о детях», Н.А. Костырев, был арестован. Арестовали не его одного. Тогда была арестована вся ростовская «верхушка», руководители всех организаций и учреждений. Так, что арест был, в значительной степени, типичным. Нетипичным было продолжение. Вину свою Николай Аристархович не признал. Ничего не подписал. Видимо, поэтому, единственный из арестованных, был выпущен на свободу в 1940 г. На волне бериевской реабилитации. Можно сказать, что повезло. А можно – что это тот редкий случай, когда человек смог переломить, переупрямить эпоху. Вернулся на пост председателя Артели инвалидов. И возглавлял ее до 1960-х годов. Умер Николай Аристархович Костырев в 1974 году.

Вот такая простая история с фотографией.

Читать далее