Тайна круга

Такой необычный круг из желтых цветов я увидел вблизи впадения р. Лахость в р. Которосль.
Это просто луг. Люди там бывают редко. На машине не проедешь, а пешком - кому охота?
Как же так вышло?
Читать далее

Липа вековая

Обычно, в качестве солитера высаживали дуб. По крайней мере, я так думал. "Какой великолепный дуб" - сказал я. "Сережа, это же липа" - в один голос заявили мне два лучших выпускника Лесотехнической академии. А деликатная Аня добавила: "Просто ей хорошо здесь, на воле".
И правда, что...

Усадьба Климатино. Июнь 2011 г.

P.S. Липа - дерево усадеб и парков. Но не дерево современного города. - Почему?
Я знаю только два окна, за которыми растут липы.
Читать далее

Проект "Сельская церковь" в ГМЗ "Ростовский кремль"

Сельские церкви - один из наиболее насыщенных, плотных массивов наследия. В течение многих столетий они являлись архитектурными, смысловыми, наконец, духовными доминантами округи. Центром и символом места. Его «лицом». Однако в настоящее время эти памятники выпали из широкого общественного оборота. Мы не представляем себе ни их реального количества, ни их состояния, ни качества и содержания той жизни, которая сейчас выстраивается вокруг этих традиционных точек притяжения людей.
Проект «Сельская церковь» должен способствовать актуализации темы на территории Ростовской земли. В настоящее время здесь насчитывается около 180 церквей (данные Ирины Киселевой), самые ранние из которых датируются 17 веком. Нашим первым шагом стала фотофиксация актуального состояния этих памятников и представление их общественности. Сельские церкви – особый слой в геоинформационной системе «Ростовская земля», а также – виртуальная выставка в экспозиции Информационного центра ГМЗ «Ростовский кремль». Большинство фотографий, представленных здесь, сделаны по нашей инициативе ростовским фотографом и художником В.А. Абрамовым.

Ниже - фотографии из села Вёска.
Вы заметили следы лыж на фотографиях? Да-да.. Именно так. Валерий Александрович подъезжал на машине, докуда мог, доставал лыжи, надевал, и ходил вокруг.
Зима.. Снег.. Не так просто добраться...

Читать далее

Заметки фенолога: Весна в Ростове. Характерные признаки

Кремль на дальнем плане - это красиво, конечно. Но нас интересует канава на переднем плане. Ростов стоит в низине и грунтовые воды подходят очень близко к поверхности. Тем более - весной. Поэтому такие канавы и, даже, более сложные мелиоративные сооружения, известны в Ростове с древности. Были, к примеру, деревянные трубы, направлявшие в озеро излишки воды. Сейчас, видимо, трубы есть тоже, но уже не деревянные.
Канавы, наподобие той, что мы видим, прорезают весь город и всю прибрежную линию. Но интенсивно "работают" они только весной. Вот вам и первый признак.



А рыбаки на берегу - это второй характерный признак весны в Ростове. В начале мая в озере начинается нерестовый ход плотвы и она подходит близко к берегу. Ловля весенней плотвы на удочку - любимый спорт ростовцев. Вот только продолжается она не долго. Дней 7 - 10. Потом плотва отнерестится и от берега отойдет.
Кстати, обратите внимание на место ловли. Канава на первом снимке переходит в трубу, проводящую воду под прибрежной дорогой. Эту трубу мы видим и на втором снимке. Она выходит к воде прямо у ног девушки с удочкой. Рыба подходит именно сюда. К этой свежей воде. И здесь же ее ждут рыбаки.

Читать далее

Ростову нужна ростовика

Нет нужды специально доказывать, что Ростов в древности имел гораздо большее значение, чем теперь. Это один из старейших городов России в 13—15 вв. – столица княжества, с 11 с до конца 18 в. - центр огромной епархии. В тот давний период Ростов играл значительную роль не только в политической и церковной истории России, но он был крупным центром летописания, книжности и художественной культуры, славился своими зодчими иконописцами и другими мастерами, которые работали не только в Ростове, а и в весьма удаленных регионах страны.

«Ростовский кремль» на Яндекс.Фотках

В явном противоречии со всем этим находится степень развития науки о прошлом Ростова. Изучены пока лишь незначительные фрагменты огромного пласта более чем 1000-летней истории и культуры Ростова.

Особенно очевиден этот контраст при сравнении количества и качества накопленных знаний о прошлом Ростов с НОВГОРОДИКОЙ – специфической наукой об истории и культуре Новгорода. Вот уже по крайней мере с довоенных времен прошлое Новгорода интенсивно изучается самыми разными специалистами: археологами, историками, литературоведами, искусствоведами и др. Во многом именно при изучении истории Новгорода был выработан так называемый комплексный подход в исторической науке.

Важно, что новгородику развивают не только многочисленные специалисты Москвы, Петербурга, других городов, но также и самого Новгорода. Недаром в нем уже значительное время существует особое отделение Академии наук, занимающееся изучением прошлого Новгорода. Значительный вклад в эту науку сделал и делает новгородский музей.

Так вот, по аналогии с новгородикой я предлагаю назвать науку о прошлом Ростова РОСТОВИКОЙ. Мне кажется, что именно настоящее в время создание комплексной исторической дисциплины о Ростове может выйти из области благих пожеланий в сферы реальной деятельности. По существу, отчасти это уже происходит. В последние годы весьма активно ведется археологическое изучение Ростова, из более чем 70-летнего научно-исследовательского застоя вышел и Ростовский музей. Им издано уже 12 томов научных работ, посвященных проблемам изучения истории и культуры Ростова. Для того, чтобы привлечь к ростовской тематике специалистов из других городов, ежегодно музеем организуется научная конференция. И, надо сказать, эти специалисты уже внесли значительный вклад в исследование истории и культуры нашего города.

Конечно, пока еще не существует комплексных исследований, посвященных прошлому Ростова. Но можно надеяться, что если все будет развиваться как вы последнее время, такие исследования появятся. А Ростов, вследствие этого, обретет ту славу, которую он заслуживает.

А. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 40, 19.04.1992.

Читать далее

Пока не изобрели фотографии…

В те времена, когда еще неизвестна была фотография, существовал все же способ почти фотографической точности фиксации тех или иных объектов. Занимались этим обычно художники, используя камеру-обскуру.

Что такое камера-обскура? Это, как объясняет энциклопедический словарь, «светонепроницаемая коробка с небольшим отверстием в центре одной из стенок; установив коробку отверстием к к.-л. предмету, можно наблюдать на противоположной стенке его изображение».

Использование камеры-обскуры для «точных натурных зарисовок» распространено было довольно широко. Например, именно камерой-обскурой пользовались при подготовке «Атласа Архангельской губернии» конца 18 века, - в изготовлении пятидесяти «видов» городов и монастырей.

Подобным же образом и в Ростове Великом, в начале 19 в. производилось «фотографирование» архитектурных сооружений.

Здесь эта работа велась под руководством протоиерея Успенского собора о. Андрея Тихвинского. В 1824 г. он сам сделал камеру-обскуру, сам выбирал точку, откуда должен был сниматься «вид».

Самым подходящим «возвышенным местом», откуда можно было снять «вид собора с частию Архиерейского дома», Тихвинский счел «колокольню всесвятскую» - колокольню Всехсвятской церкви, ныне не существующей, стоявшей на северо-запад от собора.

Выполнять же работы по «сниманию вида» предстояло ростовскому художнику Василию Григорьевичу Юрову.

Видимо, и для А. Тихвинского, и для В. Г. Ярова это дело было новым, - вывод о том, что «есть надежда» на успех предприятия, протоиерей Тихвинский сделал после того, как Юров произвел «первый опыт снимания вида с собора и ворот соборных святых с оградою» 17 мая 1824 года.

Работа по съемке «вида» была выполнена В. Г. Юровым в июне 1824 г. А предназначался снятый «вид» для изготовления эстампов. Протоиерей Тихвинский, инициатор всего этого предприятия, рассчитывал, что с выполненного Юровым рисунка будет выгравировано изображение на медной доске, с которой и необходимо отпечатать тысячу эстампов. Обойтись это «на нашей бумаге», «лучшаго мастерства» должно было в 400 руб., «среднего» - в 250 руб.

Кстати, весьма вероятно, что с того же рисунка Юрова был изготовлен в том же 1824 г. финифтяной образ «с видом собора и дома архиерейского для поднесения Высокопреосвященному Аврааму», тогдашнему архиепископу Ярославскому и Ростовскому.

Л. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 35, 11.11.1992.

Читать далее

Реставрация в Ростове

«Реставрация» на Яндекс.Фотках

"Деревенские дневники" Ефима Дороша помимо всего прочего - и о ростовской реставрации. То, что на снимке - остатки остатков.
Читать далее

Воспоминания о Николае Бабине

2008 год для Ростовского музея-заповедника юбилейный. Ему исполняется 125 лет. В его стенах происходили различные события, юбилейные даты, открывались новые экспозиции и выставки, проводились экскурсии, проходили научные конференции.

Но особенно музей отличался своими сотрудниками, людьми талантливыми, увлеченными, творческими. Здесь работали преподаватели, историки, искусствоведы, реставраторы. И о каждом из них хочется вспоминать, говорить добрые слова.

В этом году исполнилось бы 60 лет со дня рождения Николая Бабина, научного сотрудника художественного отдела музея. Ему довелось жить и работать в Ростове в 1970-е годы. После окончания Ярославского художественного училища он работал на фабрике «Ростовская финифть», затем преподавал в детской художественной школе.

Первый раз я увидела Николая в рабочей комнате. Высокий, в очках с толстыми линзами, в теплом вязаном свитере и модных кожаных «штанах».

Вид у него был строгий, но, как оказалось потом, это был добрейший человек, улыбчивый, внимательный. Он быстро включился в работу, стал одним из оформителей выставки и буклета «Русский фарфор из собрания Ростовского музея». Работать с ним было легко, он творчески подходил к малейшим деталям при расстановке экспонатов и их показу в витринах, используя различные возможности экспонирования. Все это происходило в дружеской обстановке, с шутками и смехом.

Любил Николай подшучивать и над сотрудниками, которые на своих рабочих столах частенько находили дружеские и порой «причудливые» зарисовки. Часть из них я бережно храню и предлагаю вниманию читателей. Особенно было интересно наблюдать, как он работал над своими картинами, где переплетались «его мысли», настолько были замысловаты сюжеты и техника исполнения, в чем и заключалась уникальность его работ. К сожалению, увидеть все его работы не удалось.

В 1976 году Николай Бабин вернулся жить в свой родной город Омск.

Участвовал в республиканской выставке молодых художников, открывал персональную выставку в Технологическом институте Омска, являлся членом объединения молодых художников при Союзе художников СССР. Но Николая Бабина не стало, ушел из жизни совсем молодым, в 1982 году.

А. С. Юревич, заведующая научной библиотекой музея. Опубликовано: «Ростовская старина», N 139, 24 июня 2008.

Читать далее

Ростов прошлый и настоящий

8—10 ноября 2006 г. в Ростовском музее проходила очередная научная конференция «История и культура Ростовской земли.

Традиция проводить такие конференции была учреждена в 1991 году. И каждый год это собрание в Ростовском кремле исследователей со всех краев России сообща вписывает новую страницу в многотомную историю нашего древнего края. В нынешнем году было прочитано 35 докладов, работа шла в двух секциях.

Я побывала на одном заседании одной секции – исторической. Оно имело характер специфический – по сути, было секцией в секции – и посвящалось генеалогии купечества ростовского и российского. О М. М. Полежаеве, его семье и его судьбе вела речь ученый секретарь Ростовского музея Е. И. Крестьянинова. Клавдии Полежаевой и Александре Кайдаловой посвятила свой доклад М. В. Зубова.

Об истории рода Кегелей, российских немцев, рассказывала О. В. Сидорова. Родственным и культурным связям ростовской семьи Кекиных посвятила свой доклад Н. В. Быковская. По сути же, речь во всех этих докладах была об одном и том же – о ростовском народе, о людях, чьи корни – в Ростове. Иные роды угасали, иные ветви древних ростовских семейств прививались на иной почве – в Александрове, Москве, Петербурге, на Тверской земле, в далеких странах… Но жила семейная традиция помнить о ростовских корнях, а родовая память хранила семейные архивы и – питала эти ветви.

Многие публикации «Ростовской старины» рассказывают о том же — о ростовцах, рассеянных временем по городам и весям и все же хранящих память о ростовском своем основании. И, надеемся, учат читателей быть столь же бережными к истории своего рода.

На снимке: член-корреспондент Российской Академии Наук С. М. Каштанов в перерыве заседания секции знакомится с книгой «По старинным улицам Ростова.

Л. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 130, 28 ноября 2006.

Читать далее

Именины Шлякова

На именины Ивана Александровича Шлякова 9 февраля собрались в Белую палату музея «Ростовский кремль» ростовские жители, любители истории, ценители прекрасного. Чествовали одного из основателей Ростовского музея, отдавшего музею свою жизнь — всю, без остатка.

Прозвучало много хороших слов, обнародовано было много ценных мыслей о роли Ивана Александровича в создании этого уникального явления культуры — музея древностей в маленьком уездном городе.

Устроители сумели сделать праздник не чинным «мероприятием», но душевным домашним, почти семейным торжеством.

В соответствии с традициями именины были отпразднованы именинным пирогом. Разрезал его внучатый племянник Ивана Александровича — Игорь Павлович Шляков (на снимке).

Фото Л. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 137, 26.02.2008.

Читать далее

Для чего Ростову нужен свой архив?

Эта заметка обращена к тем, кто никогда не пойдет в Ростовский архив. Тем же, кто туда ходит работать, для кого документы по истории Ростова важны, данная статья не нужна.

Конфликт между ростовской общественностью и ярославскими архивными чиновниками стал достоянием гласности. В течение трех месяцев, с июля по сентябрь, появились публикации в прессе («Ростовский вестник», «Провинция», «Золотое кольцо», «Юность», «Труд», Аргументы и факты», «Культура»). 3 сентября массовое выступление общественности предотвратило вывоз документов из Ростовского архива — репортаж об этом прошел по «Ярославии». Обсуждается ситуация на форуме сайта v-rostove.ru.

В разрешении конфликта приняли участие руководители Ростовского муниципального округа и Губернатор Ярославской области А. И. Лисицын. После встречи с представителями общественного объединения граждан Ростова Великого «Спасение Ростовского архива» губернатор вместе с А. К. Руденко посетил Ростовский архив. Вслед за этим губернатор встретился с ярославскими и ростовскими архивистами, главой Ростовского округа А. К. Руденко, и распорядился прекратить вывоз документов, на ремонт Ростовского архива были выделены деньги.
Обследовавшая здание архива комиссия отметила, что аварийность северной части здания устранена, а состояние основной, южной части, где и хранятся документы, удовлетворительное.
Однако основывавшийся на выводе об аварийности здания и на намерении ярославских архивистов объединить фонды приказ о вывозе архивных фондов Ростовской духовной консистории. Ростовского архиерейского дома и Переславской духовной консистории из Ростова — Ярославль не отменен, а директор ГАЯО Е. Л. Гузанов и после распоряжения Губернатора настаивает на вывозе этих документов в Ярославль. Координационный совет объединения «Спасение Ростовского архива» не получил от директора ГАЯО Е. Л. Гузанова разъяснений о действиях по реализации распоряжения Губернатора области.
Эта заметка обращена к тем, кто никогда не пойдет в Ростовский архив. Тем же, кто туда ходит работать, для кого документы по истории Ростова важны, данная статья не нужна.Оценка особой значимости архива для Ростова проистекает из общей оценки ресурсов этого города, на основе которых он должен жить, развиваться и действительно занять свое достойное место в стране и мире. Таких небольших городов, как Ростов, в России неисчислимое множество. Ныне ясно осознано, что одна из основных проблем нашей страны — это проблема малых городов. Подавляющая часть из них (чего не скажешь о столичных и областных городах) практически не имеет внутренних ресурсов для быстрого и эффективного развития.

В плане обычной экономики Ростов ничем не отличается от них. Однако у него есть несколько важных ресурсов, которые могли бы сделать его удобным для жизни, процветающим городом, а это возможно лишь в одном-единственном случае — если он станет крупным туристическим и культурным центром.

К помянутым ресурсам Ростова относятся его история, его архитектура, музей с богатейшими коллекциями памятников искусства и культуры, живой промысел ростовской финифти, расположение на двух важнейших коммуникациях страны, размещение в относительной близости к Москве. В этом же ряду находится и Ростовский архив.

Далеко не каждый русский древний город имеет подобное учреждение. Например, нет подобного архива в соседнем древнем Переславле-Залесском, или в ровеснике Ростова Муроме.

Наличие архива в Ростове позволяет уже и еще более позволит в будущем эффективно разрабатывать верные стратегии по развитию города как культурного и туристического центра и ориентировать его экономику в сферу туристической индустрии.

У Ростова — великое прошлое. Оно требует актуализации, и не только как духовное наследие, но и как важный экономический ресурс. Важно помнить, что Ростов был первой политической столицей Северо-Восточной Руси. Преемственность совершенно определенная: Ростов — далее столица переместилась в Суздаль, затем — во Владимир, затем – в Москву. До конца XV в. Ростов является центром самостоятельного Ростовского княжества, а до самого конца XVIII в. - духовной столицей Ростово-Ярославской епархии. Эта столичность создавала условия для возникновения в Ростове первоклассных памятников культуры. С этого города началась христианизация Северо-Восточной Руси. Другими словами, Ростов — это колыбель российского православия.

Выражаясь в более сниженном, но зато более рациональном стиле, можно утверждать следующее.

Если мы хотим кормиться от нашего прошлого, то мы должны его хорошо знать. А это невозможно без своего архива.

Углубленное изучение ростовской истории на основе архивных источников может придать городу имидж не только сугубо туристического, но и интеллектуального центра России, что сделает город еще более притягательным. Отчасти за последние 12 лет такой имидж приобрел Ростовский музей. Как видим, наличие богатого документами архива в Ростове выгодно не только исследователям, но и практически всем социальным слоям этого города — детям, учителям, рабочим, предпринимателям, администраторам, пенсионерам, и так далее.

Пример: до 1995 г. в Ростовском музее работало 80 с небольшим человек. Сейчас же работает около 300 человек. Большинство из вновь пришедших людей даже не подозревает, что музей только потому стал таким важным работодателем, что сумел эффективно воспользоваться некоторыми из тех ресурсов, которые были указаны выше.

Ростов славен своим прошлым, своими памятниками. Архив — это еще одна слава Ростова. Эта слава опосредованно дает и моральную опору, а может дать и экономическую выгоду всем жителям города.

За последние 10 лет на основе документов Ростовского архива написаны как рядовыми исследователями, краеведами, так и докторами наук, академиками многие сотни научных работ. Они опубликованы как в России, так и за рубежом. И везде указывается, где хранятся первоисточники этих работ — в Ростовском филиале Госархива Ярославской области. По существу, эти научные статьи представляют собой своеобразную рекламу Ростова во всем мире. А значит, это тоже влияет на привлечение туристов, специалистов, содействует улучшению имиджа Ростова в стране и мире.

В заключение надо подчеркнуть, что все указанные выше ресурсы — и памятники архитектуры, и историческое прошлое, и памятники истории и культуры, и идеальное местоположение города, и архив пока еще используются крайне неэффективно. Может быть, на одну тысячную той доли, которую они могут дать.

Но за всем этим — будущее, и рано или поздно ростовцам придется разработать эту золотую жилу. И одним из инструментов такой разработки должен стать Ростовский архив.

А. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 111, 30.09.2003.

Читать далее

Шествие на осляти

Интересно как события одно к другому с течением времени собираются.

На снимке: Шествие на осляти в Вербное воскресение, Ростов Ярославский, второй сезон. Нынешняя традиция предписывает "шествовать" от Святых ворот в церковь Входа в Иерусалим (под звонницей которая). Не воевода лошадь, на которой архиепископ Кирилл восседает, ведет, как очевидно, а представители местного духовенства.

В ряд к этому событию последние дни поднесли эту обошедшую все СМИ новость:

"У архиепископа Ярославского Кирилла, приехавшего в Москву на Поместный Собор, угнали джип "Toyota"

Москва. 27 января. ИНТЕРФАКС - В центре Москвы похищен джип архиепископа Ярославского и Ростовского Кирилла, сообщил "Интерфаксу" источник в правоохранительных органах города во вторник.

"Сегодня в 07:10 на пульт дежурного по городу "02" обратился водитель владыки Кирилла, который сообщил, что в течение ночи неизвестные от дома №22/4 по Овчинниковской набережной похитили джип "Toyota Land Cruiser Prado", принадлежащий Ярославской и Ростовской епархии. Машина обслуживала владыку Кирилла, который приехал в Москву на Поместный Собор", - рассказал собеседник агентства.

Автомобиль, по его словам, не был оборудован спутниковой системой, на нем стояла обыкновенная сигнализация. Стоимость джипа - около 1,5 млн. рублей. В настоящий момент он объявлен в розыск".

Читать далее

«Град небесный»

Автор: А. Мельник (Опубликовано: «Ростовская старина», № 58, 21.06.1996).

В Ростове уже с прошлого года все, наверное, обратили внимание на то, что стена зданий кремля постепенно приобретают новую – светло-розовую – окраску различных оттенков.
Но эта окраска лишь кажется новой. Еще архитектор В. С. Баниге в 1950-е гг. установил, что именно такой цвет кремль имел первоначально – в XVII в. В те же 1950-е гг. по проекту В. С. Баниге розовато-молочная покраска была возвращена стенам ансамбля. Однако в последующие десятилетия она почти целиком была утрачена.

И вот сейчас – уже в третий раз за свою историю – кремль вновь приобретает тот колорит, который придали ему его создатели.

Встает вопрос: какое значение придавалось светло-розовой окраске кремля в XVII в.?

Установлено, что изначально на центральном парадном дворе кремля имелся роскошный сад, состоявший из яблонь, черемухи и смородинных кустов. Теперь можно лишь мысленно представить, насколько гармонично в конце XVII в. сочетался сад со своим архитектурным окружением. Особенно удивительная картина открывалась взору входившего на центральный двор кремля в период яблоневого цветения. В прямоугольном замкнутом со всех сторон пространстве, образованном величественными сооружениями, окрашенными в молочно-розовые тона, он видел роскошный сад, сплошь розовато-белый от распустившихся цветов, и потому сливающийся в чарующий, сказочный образ с окружающей архитектурой. Сказочность образа довершали белые лебеди, скользившие по зеркальной глади садового пруда.

Несомненно, у любого из современников сразу возникала мысль о рае. Надо полагать, и сами создатели ансамбля сознательно стремились вызвать такую ассоциацию. По замыслу митрополита Ионы Ростовский кремль архиерейский двор призван был символизировать рай или горний Иерусалим.

Подобно горнему Иерусалиму, описанному Иоанном Богословом в Апокалипсисе, ростовский архиерейский двор окружен «большими и высокими стенами». В плане он близок к квадрату, если не считать небольшого, выступающего на юг хозяйственного двора. Но снаружи, из города, этот выпуск практически незаметен. Почти не просматривается он из центрального двора кремля. Парадные северная и западная стены кремля воспринимаются как одинаковые. Двенадцать башенных верхов, включая и башню Часобойни (верх утрачен), напоминают о «двенадцати вратах» небесного града.

Двенадцать участков, на которые делится стена ансамбля крепостными башнями, очевидно, символизировали «двенадцать оснований» стен горнего Иерусалима. Садовый же пруд знаменовал «реку воды жизни», а «райские деревья» - яблони, надо полагать, уподоблялись «древу жизни» небесного Иерусалима.
Итак, все в облике архиерейского двора было проникнуто идеей рая. И здесь мы подходим к пониманию причин появления светло-розовой окраски стен ансамбля. На многих русских иконах XVII в., и, в частности, на тех, которые создавались в Ростове, существуют изображения Христа или Новозаветной Троицы, пребывающих на небесах. Так вот, эти «небеса обетованные» на иконах имеют светло-розовую окраску, это, видимо, соответствовало представлению о рае того времени.

Таким образом, розоватая окраска стен ансамбля архиерейского двора была призвана подчеркнуть его райскую символику.
Читать далее

Конь да Винчи

Автор: А. Мельник («Ростовская старина», № 128, 25.07.2006)

Если любого человека на улицах Ростова спросить, слышал ли он о Леонардо да Винчи (1452—1519), то, несомненно, ответ будет положительным. И не удивительно, поскольку этот великий художник, скульптор, изобретатель, ученый является, как теперь принято говорить, культовой фигурой не только европейской, а и мировой истории.


Зададим и второй вопрос — имеет ли Леонардо хоть какое-то отношение к Ростову? Уверен, что ныне любой выскажется отрицательно. И напрасно. Во второй половине XV — начале XVI в. в России существовал человек, который, как выяснилось, олицетворяет связь ее, и Ростова в том числе, с Италией эпохи Возрождения и гениальным Леонардо. Речь идет о дьяке Даниле Мамыреве.

В конце XV в. он состоял на службе у московского великого князя Ивана III (рис. 1.), являясь чиновником особого учреждения его двора — так называемой Казны. Это была эпоха становления Русского государства, когда многие его функции только лишь зарождались. В то время одним из важнейших учреждений великокняжеского двора являлась упомянутая Казна. Она исполняла целый спектр государственных функций, часть из которых позже, в XVI в., перешла к другим вновь сформированным учреждениям. В Казне хранились великокняжеские ценности и архив. Она исполняла роль главного финансового учреждения государства. Она же, до появления особого Посольского приказа, была непосредственно причастна к посольским делам. Казначеи и дьяки этого ведомства занимались приемом иностранных посольств, а некоторые дьяки сами выступали в роли послов. Сказанное в полной мере относится и к нашему герою, дьяку Мамыреву. Он был одним из немногих, кто закладывал основы посольского дела Русского государства.


Каменная палата, занимавшаяся Казной, тогда находилась в Московском Кремле, она вплотную примыкала с востока в алтарной части великокняжеского Благовещенского собора, в ней и служил Данило Мамырев.


Поскольку обязанности дьяков конца XV - начала XVI вв. не были строго регламентированы, Данило Мамырев исполнял многие важные поручения великого князя, не связанные с посольской практикой.


Важно подчеркнуть, что Мамырев работал бок о бок с целым рядом других дьяков, которые в то время являлись наиболее образованной и широко мыслящей частью русского общества. И сам он принадлежал к их числу. До нас дошло несколько книг из составленной им личной «библиотеки». О других подобных книгах, происходящих из нее, мы узнаем из письменных источников. То есть Данило Мамырев являлся книжником. Судя же по тематике принадлежавших ему книг, он был склонен к богословским размышлениям. Очевидно, наиболее значительным событием в жизни дьяка Мамырева стала его посольская поездка в Италию, а точнее — в тогдашние государства Милан и Венецию.

Великий князь Иван III в мае 1493 г. послал туда посольство Мамырева и находившегося на русской службе грека Мануила Ангелова с основной целью найма различных мастеров для работы в России. 17 ноября того же года Ангелов и Мамырев прибыли в Милан. На следующий день по приезде, 18 ноября, послы были приняты правителем Милана Лодовико Сфорца по прозванию Моро (рис. 2). Они вручили ему верительную грамоту и подарки (1 штуку горностая, 5 сороков соболей, саблю, богато украшенный лук и моржовую кость длиной в локоть). Дело, надо полагать, происходило в замке Сфорца (рис. 3), который до сей поры сохранился в Милане. Между прочим, по образцу именно этого замка итальянские архитекторы построили Московский Кремль.

Вскоре по приезде русские послы были приглашены на придворное празднество. Однако они отказались в нем участвовать, требуя предпочтения перед польским послом, поскольку "их государь благороднее и сильнее всех королей Венгрии, Чехии и Польши вместе взятых".

Демонстрацией особого почета, оказываемого в Милане московским послам, стала устроенная в их честь большая придворная охота с участием Лодовико Моро и его жены Беатриче д`Эсте (рис. 4). "Благородная забава удалась на славу: дичи оказалось множество".

В декабре 1493 г. Ангелов и Мамырев заключили контракты с резчиком по камню Бернардино да Боргаманеро, архитектором Алуизио (Алоизио, в русских документах — Алевиз) ди Каркано (Карезано), кузнецом Микаэлем Парпайоне, а также, очевидно, с другими моастерами для работы на московского великого князя. Именно в те самые дни, когда Данило Мамырев и его спутник занимались исполнением своей миссии, по приказу Лодовико Моро состоявший у него на службе великий Леонардо да Винчи (рис. 5) представил на всеобщее обозрение одно из самых значительных своих творений — глиняное изваяние коня. Оно представляло собой модель будущего бронзового памятника покойного правителя Милана отца Моро — герцога Франческо Сфорца. Последний должен был быть представлен сидящим в боевых доспехах на этом коне. Леонардо около трех лет создавал уникальное по размерам произведение. Оно должно было стать самой большой конной статуей в мировой истории. К декабрю 1493 г. модель памятника еще не была готова. В частности, отсутствовала фигура Франческо Сфорца. Однако Лодовико Моро вынудил Леонардо показать всем то, что было уже сделано — «Коня», уже успевшего к тому времени обрасти легендами.


И этот колосс потряс современников, его высота составляла около семи метров, а вес был близок к 80 тоннам. Известный автор XVI в. Джорджо Вазари писал: "Те, кто видел огромную глиняную модель, которую сделал Леонардо, утверждают, что никогда не видели произведения более прекрасного и величественного".

К сожалению, оно не сохранилось, но целы подготовительные рисунки Леонардо (рис. 6), хотя бы отчасти восполняющие для нас утрату оригинала.


Можно только представить, насколько глубокое и сильное впечатление произвела эта скульптура на дьяка Мамырева. Надо помнить, что и он, и Леонардо были включены в один и тот же круг двора правителя Милана.

Так что Данило Мамырев мог не только видеть это и другие творения великого мастера, но и общаться с ним самим. А ведь именно вербовкой мастеров и занимались в Милане русские послы.

Во второй половине декабря они стали собираться к отъезду из Милана в Венецию. Лодовико Моро отпустил их с тем же почетом, с каким и принял, хотя они отказались участвовать в торжествах на свадьбе его племянницы Бьянки Сфорца с императором Максимилианом. Они заявили, что не желают присутствовать при бракосочетании, дабы не уступить первого места представителям императора и королей Франции или Испании.

Отъезд послов из Милана состоялся, очевидно, ближе к концу декабря. 29 числа того же месяца они были приняты венецианским сенатом. 1 января 1494 г. в главном храме Венеции соборе Сан Марко (рис. 7) происходила торжественная месса, на которой присутствовали дож с членами совета, сенаторы, патриции и представители других держав. Ангелову и Мамыреву было отведено почетное место.

Однако посол неаполитанского короля попытался встать перед ними, тогда они демонстративно вышли из храма. Свое решение русские послы объяснили тем, что не могут снести обиды, чинимой их государю.

Как видим, и в Милане, и в Венеции в сходных ситуациях послы поступали совершенно одинаково. Надо полагать, такое поведение определялось не их личными амбициями, а посольским обычаем, сложившимся к тому времени. Согласно тогдашним представлениям посол как бы отождествлялся с персоной великого князя. Поэтому любое принижение достоинства посла расценивалась как умаление престижа правителя Русского государства.

Из Италии посольство Ангелова и Мамырева с большой группой нанятых мастеров различных специальностей возвратилось в Москву летом 1494 г.

Казалось бы, какое отношение имеет все вышесказанное к Ростову?

Оказывается, имеет. Дело в том, что Данило Мамырев хоть и жил в Москве, но имел вотчинное владение близ Ростова — село Поникарово. Теперь это деревня Паникарово Борисоглебского района Ярославской области. Надо полагать, дьяк Мамырев неоднократно бывал в Ростове по дороге в свою вотчину. Для нас же необыкновенно важно то, что из церкви Димитрия Солунского, существовавшей в Поникарове, происходит уникальный по сохранности и высокому художественном уровню иконостас, состоящий из царских врат и пятнадцати икон. Именно Данило Мамырев был их заказчиком.

Ныне большую часть этих произведений можно видеть в экспозиции Ростовского музея. Все они принадлежат кисти русских современников Леонардо — лучших московских художников конца XV — начала XVI вв. Особенно значительны два образа местного ряда данного иконостаса, "Богоматерь Одигитрия" (рис. 8) и "Димитрий Солунский в житии" (рис. 9). Первая икона принадлежит к числу наиболее совершенных произведений московского искусства XV в. А вторая создана одним из лучших мастеров круга Дионисия. Подчеркнутым своеобразием отличается художественное решение образа Димитрия Солунского. На иконе из Поникарова мы видим прекрасного, почти женственного юношу, замершего в прихотливо-грациозной позе. Этой чрезмерной утонченности, почти манерной изысканности немного найдется аналогов во всей русской иконописи XV — XVI вв. Ясно, что такое произведение явно возникло в рамках придворной элитарной культуры. Носителем именно этой культуры и являлся дьяк Мамырев. Надо полагать, его личные вкусы оказали влияние на выбор художественного решения иконы Димитрия Солунского и указанного иконостаса в целом. Таким образом, все эти иконы можно рассматривать как своеобразный исторический источник, характеризующий личность их заказчика.

Становится ясным, что Данило Мамырев обладал особо изощренным художественным вкусом и был глубоким знатоком иконы. В подтверждение последнего тезиса обратим внимание еще на одну важную черту того же иконостаса. Центральная икона его поясного деисусного чина обладает уникальной для того времени иконографией. В отличие от всех известных подобных икон русских иконостасов XV — XVI вв., на ней Иисус Христос представлен не с Евангелием в левой руке, а со свитком (рис. 10). Следовательно, в указанной иконе созданного по заказу нашего героя деисуса и, судя по определенным признакам, в деисусе в целом выражена незаурядная для той эпохи богословская концепция. Вполне возможно, что она возникла не без участия Мамырева, который, как предполагалось выше, имел склонность к богословским размышлениям.



Теперь всякий, прочитавший эту статью, оказавшись в нашем музее перед названными иконами, вспомнит о Даниле Мамыреве и Леонардо да Винчи и обретет ощущение связанности всего и вся в европейской культуре и, может быть, осознает, что Россия гораздо раньше начала становиться частью Европы, чем большинством принято считать до сих пор.

Читать далее

Конец вековому спору

(А. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 130, 28.11.2006.)

Ныне существующий ростовский Успенский собор является самым загадочным памятником древнерусского зодчества. Дело в том, что известные до недавнего времени документы не донесли до нас ни прямых, ни даже косвенных сведений о том, когда он был построен. Поэтому историкам русской архитектуры приходилось датировать его, исходя из собственных представлений о том, как развивалась эта архитектура.

В XIX в., когда наука о древнерусском зодчестве находилась лишь в зачаточном состоянии, все считали наш собор постройкой 1213—1231 гг. Действительно, в русских летописях эти даты присутствуют, но уже в конце XIX в. стало очевидно, что они относятся к не дошедшему до нас предшественнику существующего храма.

Именно в конце XIX в. среди ученых начался долгий спор о времени возникновения ростовского собора. Его датировали и концом XV в., и концом XV — началом XVI в., и началом XVI в., и временем между 1509 и 1533 гг., и 30-ми — 40-ми гг. XVI в., и концом этого столетия, и первой третью — серединой XVII в., и 2-й половиной XVII столетия.

Поразительно уже одно только это перечисление. Ведь датировка собора колебалась в невероятно широких пределах — от конца XV до 2-й половины XVII в. Ни один другой древнерусский архитектурный памятник не имел столь широкого разброса в своих датировках. Причем важно подчеркнуть: все приведенные датировки принадлежали не каким-то дилетантам, а весьма авторитетным ученым.

И при всем том ни одна из названных датировок не была как следует аргументирована. Еще лет двадцать назад, когда я начал изучать Успенский собор, мне было ясно, что единственной стОящей его датировкой, с которой надо работать, является начало XVI в. Сопоставляя архитектуру собора с другими памятниками русского и западноевропейского зодчества и историческими обстоятельствами начала XVI столетия, к 1990 году я пришел к выводу: данный храм был построен в 1508—1512 гг. итальянским архитектором по заказу архиепископа Вассиана Санина, находившегося на ростовской кафедре с 1506 по 1515 г.

Издание, в котором обосновывалась эта гипотеза, увидело свет в 1991 г. В последующем одни исследователи приняли ее в полной мере, другие — с некоторыми оговорками, третьи усиленно пытались ее опровергнуть.

Казалось, подобная ситуация продлится сколь угодно долго. Но вот совсем недавно была впервые опубликована летопись, в которой под 1515 годом сказано следующее: «Того же лета преставися архиепископ ростовскии Васян, Иосифов брат, и положен бысть в Ростове в соборной церкви Успения святеи Богородицы. А церковь он же воздвигнул нову камену, велику; чюдну велми. А преже бысть церковь камена же, велми ветха».

Как видим, автором этой записи, являвшимся современником строительства собора, ясно осознавалось высокое качество его архитектуры. Недаром он назвал его «чудным вельми». Замечу также, что термин «воздвигнул» в Древней Руси указывал, как правило, не на зодчего, а на заказчика здания.

Итак, мы теперь имеем предельно надежное документальное подтверждение предложенных мною гипотез о датировке Успенского собора и имени основного заказчика, архиепископа Вассиана Санина. Так завершился более чем вековой научный спор! Честно сказать, мало кому из ученых в гуманитарной сфере выпадает столь поразительная удача. Все-таки большинство из гипотез в науке, к сожалению, так и остается всего лишь гипотезами.

Что же касается итальянского зодчего — подождем, кто знает: может, со временем и его имя обнаружится в еще не изданных документах. Во всяком случае, именно так произошло со старейшим храмом Ярославля собором Спасского монастыря — сначала я чисто теоретически (как в случае с ростовским собором) доказал, что он построен неизвестным итальянским архитектором, а уже потом обнаружилось и его имя — Иоанн Фрязин.

А. Мельник. Опубликовано: «Ростовская старина», № 130, 28.11.2006.

Читать далее

Обслуживание туристов

Автор фото 1 sergeygav, размещено здесь.
Автор фото 2 Глеб Калюжнюк, размещено здесь.




Автор фото 3 Vladimir Cat, размещено здесь.

И - фото 4, моя фотка того ж героя.

В Ростове туристы не только одеваются в костюмы Иван Васильича, царицы и Крамарова и фотографируют друзей на переходах и на крыльце Красной палаты.

Этот человек - тоже местная достопримечательность, душевно общается с приезжими, позирует, получая за это плату. На Яндекс.Фотках собралась небольшая коллекция его портретов.
Одна из страниц музейного сайта посвящена ему.
Читать далее

Дом Кекиных

Дом Кекиных, естественно. Кто помнит - тот помнит.

Усадебный дом на одной из главных ростовских улиц, на сайте ростовского музея должна быть среди публикаций статья А.Г. Мельника (Сообщения Ростовского музея, вып. 11. Ростов, 2000) об усадебном комплексе.

Летом наконец как филиал музея открылся. Часть здания - постоянная экспозиция, часть - отведена под временные выставки и под мероприятия. первый снимок - из постоянной экспозиции, второй - открытие выставки Ю.М. Баранова.
Читать далее

Там, где Иван Васильевич бегал...

Ростовский кремль приобрел такую специализацию со времен известного фильма "Иван Васильевич меняет профессию".

Массовый турист именно так и обозначал для себя: "О, это тут Иван Васильевич бегал!". Притом это "узнавание" происходило не только в кремлевских переходах, но и на стенах Ростовского Борисоглебского монастыря (а меж тем Борисоглебский монастырь - это не где Иван Васильевич бегал, а где снимали "Афанасия Никитина"!).

Нонешние музеи с радостью идут навстречу этому массовому туристу - помогают и узнавать, и осваиваться в узнанном.

На снимках:
1. экскурсовод. 2. начальник над костюмами. 3. царица после фотосессии. 4. ...Ну, наблюдатель...
Читать далее

08.08.08 в Ростовском кремле

День 08.08.08, как всем известно - был исключительно удачным для устройства свадеб. И олимпиад. Толпа брачующихся в этот день бродила по Ростовскому кремлю, фотографировалась, видеографировалась. К сожалению, не удалось найти свадебный коллектив, который - по традиции! (свидетельствую: традиция - есть) - облачился бы в одежды времен якобы Иванвасильича.

Вода в пруде красная, по одной версии: от жары развилась какая-то красная водоросль; по другой - от пигмента, который добавлен был в побелку для церквей (аккурат в это время стены, при сильном ветре, белили, оттенки розового давала добавка какого-то красителя).

Читать далее

Из повседневной жизни ростовского детского сада в 1936 г. Простая фото-история

Не знаю, как правильно назвать эту заметку. Даже не знаю, про что эта история. Наверное – про жизнь.

В семейном архиве моего друга хранятся два альбома с фотографиями. Эти альбомы остались ему от деда. Николай Аристархович Костырев в предвоенные годы возглавлял в Ростове, Ярославской области, Артель инвалидов. Был ее председателем.

Сейчас эти организации, со странным для современного слуха названием, мало кто помнит. Но вот в период между двумя войнами они играли важную, как сейчас сказали бы, социальную роль. В эти артели объединялись инвалиды 1 Мировой войны. Их (инвалидов) насчитывалось десятки или сотни тысяч. У меня нет под рукой точных данных, но известно, например, что со стороны России в ту войну было ранено свыше 2800000 человек. Кооперативные артели инвалидов в массе своей были созданы в 20-е годы. Тогда же была создана и артель в Ростове. Н.А. Костырев был инициатором ее создания и первым директором. Ему, кстати, повезло по сравнению со многими его сотрудниками. Николай Аристархович также был инвалидом, но пострадал в войну относительно легко – у него были повреждены пальцы на руке.

Кооперативное движение 20-х годов – явление очень своеобразное и малоизученное. И как феномен производственный, организационный и, что мне представляется более интересным, как феномен общественный. Это достаточно редкий для истории России и, тем более, для истории советской России, феномен самоорганизации «масс», опыт общественной самодеятельности и саморегуляции. Этот опыт, несомненно, восходил еще к дореволюционным временам, но мощь этого массового движения была такова, что сила инерции пронесла его через все десятилетия советской власти, вплоть до сегодняшнего дня. Эволюция этого общественного явления несомненно нуждается в специальном изучении. Это изучение должно, в частности, выявить периоды подъема движения и его кризисы. Кризисы, как мне кажется, можно отнести ко второй половине 30-х и к 60-м годам. К первому из этих кризисов наша история имеет непосредственное отношение.

Массовое движение выдвигало признанных лидеров. Одним из таких людей и был Н.А. Костырев. Не случайно в его архиве сохранились многочисленные фотографии с различных кооперативных съездов, губернских и всесоюзных. Это был активный, предприимчивый человек.

К 1936 г. ростовская Артель инвалидов была уже крупным, по местным меркам, предприятием. И, как и многие предприятия в то время, она имела свою систему «соцкультбыта», в частности – свой детский сад. Это учреждение, как видно по фотографиям, пользовалось большим вниманием со стороны руководства артели. У детского сада появлялось новое здание, летом дети выезжали на дачу. Но это я забегаю вперед…

В 1936 году Н.А. Костыреву исполнилось 50 лет. Именно ко дню рождения сотрудники детского сада подарили ему два альбома с фотографиями. «Дорогому шефу от признательного детколлектива». Фотографии позволяют предположить, что съемка делалась не специально «к дате». В альбомах мы находим снимки нескольких периодов. Видимо, фотофиксация жизни детского сада велась планово, в общем русле работы этого учреждения. А вот альбомы были составлены специально для юбиляра. В них чувствуется особая теплота. Видимо, этот подарок не был чисто формальным и отражает подлинное уважение и любовь сотрудников детского сада к своему «шефу».

Качество фотографий довольно высоко. Для фотосъемки явно был приглашен фотограф-профессионал, который последовательно и скрупулезно отснял все подробности жизни детского сада. К сожалению, мне неизвестно его имя. Возможно, это имя нетрудно будет восстановить ростовским исследователям. Думаю, что подробный анализ альбомов в качестве замечательного исторического источника еще будет сделан. Будет оценена и художественная сторона фотографий – своего рода фотографического примитива, образца «наивного искусства». Эта терминология обычно не применяется к фотографии. Но, я думаю, она очень подходит для описания и классификации большого пласта фотографического наследия, прежде всего – провинциального. Поясню, что речь не идет об оценке техники фотографии. Собственно, техника исполнения таких работ очень часто находится на высоком уровне. Речь идет о своеобразии восприятия мира авторами и, видимо, заказчиками этих произведений. В них чувствуется та простота, открытость миру, наивная откровенность используемых художественных приемов, которые характерны именно для художественного «примитива».

Здесь же отмечу, что фотографии вызывают у меня странное, двоякое чувство. Очень, как я уже писал, высокое качество. И техническое, и содержательное. Фотограф замечательно снял детей, сумел передать для нас их открытость и непосредственность. Не знаю, какими примерами это обосновать, но, по моему ощущению, фотографии хорошо передали повседневную атмосферу детского сада. Это атмосфера теплоты и любви. Она, эта атмосфера, переносится и на самого Н.А. Костырева. Не исключено, что именно он и был одним из создателей этого благоприятного микроклимата.

Вероятно, этому успеху способствовала специфика заказа. Думаю, что фотосъемка была организована не как «художественная», а как «техническая», призванная стать своего рода отчетом о повседневной жизни и работе учреждения. И фигура фотографа ощущается в качестве естественной, неотъемлемой части этой повседневности. Он – часть педагогического коллектива. Я хотел, сначала, написать «часть персонала», но понял, что фотографии раскрывают не только бытовую сторону работы и жизни учреждения, но, возможно, еще больше – повседневную педагогическую работу его сотрудников. Заказчиками этой «фотосессии», ее организаторами и постановщиками, были педагоги. Настоящие педагоги. И их позиция, их негромкая, но подлинная любовь к этим детям, их рутинное, повседневное чувство ответственности за них, которое так хорошо передано в фотографиях, - составляет тот лейтмотив, который ощущается при внимательном взгляде на эти произведения. Эти фотографии и та жизнь, которая за ними стоит, оставляют ощущение благородной простоты и интеллигентности.

Это ощущение не случайно. Ростов Великий второй половины 19 – начала 20 века – один из образцов плодотворной деятельности русской «разночинной», как ее называли, интеллигенции. Выходцев из мещан и купцов, получивших образование и не очень образованных, но готовых служить «общественной пользе». Ростовское земство, феномен реставрации Ростовского кремля и организации на его основе музея, организация первоклассной гимназии и подготовка к открытию университета, благоустройство города – это только наиболее яркая часть работы, проведенной ростовской интеллигенцией и предпринимателями. Собственно, эти две группы были настолько тесно связаны друг с другом, что их трудно разделить. Но дело не только в вершинных достижениях. Общий уровень культуры и цивилизованности был настолько высок, что чтобы переломить ситуацию и покрыть эту цивилизацию толстым слоем советского «сапропеля» (придется мне пояснить смысл этого термина в отдельной заметке) потребовалось несколько десятилетий.

Я думаю, что люди, о которых идет речь, Костырев, его коллеги, работники детского сада - были рядовыми ростовцами. А их общий уровень цивилизованности и культуры просто отражал уровень цивилизованности и культуры дореволюционного Ростова. Тот уровень, который сейчас утрачен. Приведу еще один пример. Подписи к фотографиям. Эти подписи сделаны обыкновенным работником обыкновенного детского сада. Без претензии на литературные изыски. Просто пояснения. Но они абсолютно грамотны. Ни единой ошибки. И то же ощущение благородного лаконизма и простоты. При всем уважении к современным педагогам дошкольного образования мне трудно представить у них такой абсолютный уровень грамотности. Опираюсь здесь на собственный опыт. Но, может быть, я ошибаюсь…

И другая сторона. Которая тоже есть на фотографиях. Портрет Ворошилова, «танец парашютистов», военизированные игры. На фотографиях не просто атрибутика. Это индикаторы другой стороны медали. Индикаторы, за которыми лежит нечто большее, чем предметная среда. Все-таки, этот детский сад – советский. И педагогика, которой здесь занимались – советская педагогика. Люди, которые здесь работали, должны были способствовать появлению «нового человека». Как это им удавалось (или не удавалось) – я не знаю. Но из песни слова не выкинешь. Не очень понятно, также, как в их головах уживалась дореволюционная цивилизованность и культура, и культура советская. Какие были ломки и крушения… Все-таки, это были «переходные» люди. Не «настоящие советские».

А эпоха брала свое. 1936 г. ушел в историю и, вместе с ним, ушло в историю многое из прежней жизни. В 1937 г. «неизменный шеф детского сада», «выполняющий директивы правительства и партии в заботах о детях», Н.А. Костырев, был арестован. Арестовали не его одного. Тогда была арестована вся ростовская «верхушка», руководители всех организаций и учреждений. Так, что арест был, в значительной степени, типичным. Нетипичным было продолжение. Вину свою Николай Аристархович не признал. Ничего не подписал. Видимо, поэтому, единственный из арестованных, был выпущен на свободу в 1940 г. На волне бериевской реабилитации. Можно сказать, что повезло. А можно – что это тот редкий случай, когда человек смог переломить, переупрямить эпоху. Вернулся на пост председателя Артели инвалидов. И возглавлял ее до 1960-х годов. Умер Николай Аристархович Костырев в 1974 году.

Вот такая простая история с фотографией.

Читать далее