Дэвид Рафф анализирует проявления финансового кризиса в музейной жизни США: алчность меценатов, добивающихся контроля над музеями,
распри звёздных художников,
коридорные многоходовки чиновников,
безответственность гламурничающих столпов
американского музейного мира!
ЛЮДИ! БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ! СПОНСОРСТВО - ЭТО СДЕЛКА!
Читайте на http://www.openspace.ru/art/projects/154/details/7380/
Почти все музеи и арт-институции в США финансируются частными лицами. Выставки делают благодаря спонсорам, а текущие расходы покрывают за счет прибыли от инвестирования пожертвований. Благодаря росту фондового рынка в недавнем прошлом бюджет музеев резко вырос; многие из них пополнили коллекции и построили дорогие здания. Но теперь эти деньги, похоже, испаряются на глазах. Все ли музеи выживут? Какие стратегии окажутся наиболее успешными? И что это изменит для художников, кураторов и публики в ближайшие годы? Судя по публикациям в американской прессе, эти вопросы сегодня волнуют многих людей, профессионально связанных с искусством.
Начало 2009 года принесло неутешительные новости: беспорядки в экономике действительно коснулись музеев. Как сообщила Art Newspaper в прошлый четверг, «исследование художественных музеев в США показало, что большинство институций потеряло не менее 20% инвестиций; посреди усугубляющегося экономического кризиса директора музеев стараются урезать расходы». В газете приведена детальная информация о потерях и сокращениях (от 5 до 20%), которые на данный момент затронули как крупные, так и небольшие музеи. Ряд богатейших музеев США, например Getty, Metropolitan Museum of Art или MoMA, уже урезали расходы, но, похоже (по крайней мере, пока) находят в себе силы противостоять буре, сообщает Art Newspaper. Можно ожидать, что крупнейшие музеи выстоят, их программы будут лишь немного сокращены (по крайней мере, в ближайшие два года). Что же касается более мелких институций, то их подстерегают серьезные опасности.
© Mr Paul / Flickr.com
MOCA
В последние два месяца в центре внимания был Музей современного искусства (MOCA) в Лос-Анджелесе, одна из самых многообещающих институций Америки. Музей основан в 1979 году, владеет впечатляющей постоянной коллекцией американского искусства, созданного после 1940 года, и славится тщательно продуманными выставками. Но в ноябре MOCA объявил, что столкнулся с серьезными финансовыми сложностями: за последние девять лет он исчерпал свои сбережения, потеряв $44 млн из своего 50-миллионного фонда, и, по-видимому, крах фондового рынка поставил под угрозу то, что осталось. Это неудивительно, если учесть, что MOCA сорил деньгами, организуя «расточительные гала-ужины [...] и крышесносные хитовые выставки — вроде ©Murakami прошлой зимой, гордостью которой было то, что прямо в галерее функционировал бутик Louis Vuitton. Даже после того, как осенью денежные проблемы музея стали достоянием гласности, заместителя директора MOCA Ари Вайсмана засекли за «шопингом» на стендах ярмарки Аrt Basel Miami. Это могло значить, что музей пытается «вести дела в обычном порядке», но с большей вероятностью свидетельствует о том, что некоторым из руководства музея не хватает тактичности», — сообщает Кэтрин Тафт в журнале Frieze.
Когда MOCA объявил о своих проблемах, Эли Броуд, крупный лос-анджелесский меценат и председатель попечительского совета музея при его основании, предложил музею помощь в виде 30-миллионного пожертвования. Мультимиллионер Броуд, один из немногих крупных покупателей, замеченных на осенних аукционах, — доминирующая фигура в Лос-Анджелесе: «Заходит ли речь об искусстве, образовании, политике или судьбе крупнейшей городской газеты, Броуд неизменно оказывается за столом переговоров».
© _april_ / Flickr.com
Museum of Modern Art
Но попавший в беду MOCA не торопился принимать его предложение и пытался рассматривать альтернативные варианты, в том числе слияние с более крупной и состоятельной институцией, Художественным музеем округа Лос-Анджелес (Los Angeles County Museum of Art). Его раньше тоже поддерживал Броуд: он построил для них специальное выставочное пространство, чтобы показать там часть своей внушительной коллекции (2000 произведений). Однако в 2008 году мультимиллионер ясно дал понять, что не собирается передавать свою коллекцию LACMA. Отношения с музеем стали еще более натянутыми, когда Броуд озвучил свои планы построить собственный музей в Беверли-Хиллз. Таким образом, переговоры MOCA с LACMA были восприняты как попытка избежать влияния мецената ценой полной структурной интеграции MOCA.
Художественное сообщество Лос-Анджелеса восприняло идею слияния в штыки. Художницы Синди Бернхард и Дайана Тэйтер запустили на сайте Facebook и в реальной жизни массовую кампанию за автономию MOCA. Представители попечительского совета МОСА разошлись во мнениях, но прямо перед Рождеством наконец заявили, что согласны принять «гуманитарную помощь» Броуда. Директор MOCA Джереми Стрик сложил полномочия, ему на смену придет 77-летний экс-ректор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Чарльз И. Янг, который будет выполнять обязанности антикризисного управляющего до тех пор, пока музей не найдет нового директора.
Эта история весьма поучительна. С одной стороны, она показывает, что экономический кризис дает доминирующим меценатам возможность расширить сферу своего влияния. С другой — демонстрирует, как сообщество может реагировать на перспективы закрытия институций или поглощения их «неприятелем». А именно — оно может настаивать на автономии музеев. Кроме того, ситуация вокруг MOCA поднимает и еще один вопрос: как далеко может или должен зайти музей, чтобы заплатить за свое выживание?
© Wally Gobetz / Flickr.com
Metropolitan Museum of Art
Многие институции при материальных затруднениях хватаются за соломинку «деинвентаризации» — иначе говоря, продают работы из коллекции музея ради того, чтобы расплатиться с долгами и покрыть текущие расходы (в США, в отличие от Европы, это разрешается законом). В конце декабря Национальная академия (National Academy), маленький музей на Манхэттене, где есть выдающаяся коллекция американской живописи XIX века, уже была вынуждена прибегнуть к этой мере и продать две важные картины из своей коллекции за $15 млн в общей сложности. Однако Ассоциация директоров американских музеев тотчас же отказалась иметь дело с музеем — этот контрольно-надзорный орган строго порицает любые продажи с целью покрыть текущие расходы, сообщает The New York Times.
Так каким же образом музеи могут выжить? И должны ли они выживать любой ценой, распродавая свои коллекции и превращаясь в пустые (и дорогие) архитектурные скорлупки? Статья Лори Фендрих в Chronicle of Higher Education рассматривает ситуацию с MOCA как пример колоссального перерасхода средств на культуру в последние годы и говорит, что волна закрытий и сокращений неизбежна. Может быть, музеям-банкротам нужно просто позволить прогореть? «Не исключено, что строгая низкокалорийная диета, состоящая из смеси здравого смысла с экономической практичностью [...] — именно то, что доктор прописал». Чувствуется глубокая и отчасти оправданная неприязнь к негабаритному современному искусству, аллергия на громадные новые пространства, выстроенные архитекторами-суперзвездами, которые с помпой открываются, но затем не могут предложить посетителям сколько-нибудь интересных программ. Зачем их вообще выручать из беды?
Блогер Тайлер Грин разделяет эту точку зрения: «Нет никаких оснований, чтобы у прогоревших институций было девять жизней. Прогорели — так прогорели». Блогер Ричард Лакойо выступает против подобного подхода, считая его слишком прагматичным, и утверждает, что нужно сохранять институции любой ценой: ведь у них очень важные и разнообразные общественные миссии. Холланд Коттер из The New York Times задается вопросом, действительно ли все дело в «глупости» таких институций, как лос-анджелесский MOCA или Национальная академия, и действительно ли остальные музеи сопоставимого размера были мудрее и лучше подготовились к экономическому спаду.
Во введении к его статье лаконично сформулировано, что представляют собой американские музеи: «Выкованные век или чуть больше тому назад из идеализма и долларов, они — американская классика, памятник тому, что, если надо, янки способны на все, причем в случае с Детройтом и Бруклином могут даже перещеголять Европу». Остальная часть статьи — попытка показать на примере трех небольших американских музеев, какими бывают стратегии привлечения посетителей и «мудрого» расширения. Тем, кто никогда не бывал в небольших музеях США, определенно стоит это прочесть.
© wikimedia.org
Getty Center
Интересно, что существует стратегия выживания, о которой ни в одной из статей не упомянуто: неизбежный сдвиг арт-институций США в сторону социал-демократических образцов и вовсе прочь от частного финансирования. Как я уже писал, в предвыборной кампании Барака Обамы содержался ряд обещаний художественному сообществу, но по большей части речь шла о создании некоего «корпуса искусства» (по аналогии с корпусом мира) — как бы используя популярные практики активистов современного искусства. В целом избрание Обамы породило всплеск энтузиазма, но все больше на уровне риторики и образов. Например, на прошлой неделе предвыборный портрет Обамы кисти уличного художника Шепарда Фэйри был куплен Национальной портретной галереей в Вашингтоне, округ Колумбия. «Это типичнейшая американская история. Картина, обязанная своим первым робким успехом улицам Лос-Анджелеса, взлетает до статуса иконы поп-культуры — а затем попадает в один из ведущих художественных музеев государства», — пишет Los Angeles Times. Можно ли себе представить, чтобы правительство США затеяло «вывод искусства из кризиса»: стало бы вливать деньги в такие организации, как Национальный фонд искусств, и скупать корпоративные и частные коллекции, которые массово выставят на аукционы в последующие несколько лет? Сейчас это, похоже, непредставимо.
Читать далее
Вашингтонский район Джорджтаун известен как один из самых колоритных в столице и славится своими мощеными булыжником улицами, прекрасным прибрежным променадом, а также комплексом Национального исторического парка C&O Canal, образованным вокруг почти трехсоткилометрового канала, ведущего из Джорджтауна к Камберленду (штат Мэриленд). Первоначально задуманный как водный путь, соединяющий Чесапикский залив и реку Огайо, а потому оборудованный 74 шлюзами, поднимающими корабли на высоту 180 метров, сегодня он служит основой популярных пеших, конных и велосипедных маршрутов, протянувшихся вдоль этой заброшенной искусственной реки. .
Сообщения
