Ксения Никольская. Love story

Бабушка - Грачева Ольга Сергеевна , 1929 , Ленинград. Год, когда она встретила дедушку.

Своего деда я не помню. Когда он умер мне было всего 2, 5 года. Были гости, он сослался на головную боль и пошел в соседнюю комнату прилечь. Через полчаса позвали пить чай – дед был мертв. Он никогда ничем не болел и ни на что не жаловался, он просидел в лагере почти 20 лет …

Говорят он был очень высокий и походил на голливудскую звезду тех лет Дугласа Фербенкса. Он носил подтяжки и никогда не позволял себе появлятся без пиджака в присутствии женщин. Мать говорит, что его ладонь была такой большой, что в ней целиком умещалась моя детская попка.

Его жена – моя бабушка – влюбилась в него , слушая как он служит в Казанском Соборе , что на Невском проспекте , тогда уже в Ленинграде. Они студентки Университета бегали туда чтобы посмотреть на красивого протоиерея. В священники его посвятил Митрополит Виниамин ( расстрелянный Советской властью) и направил сперва служить в Церковь Серафима Соровского, что у завода Большевик ( Обуховский) за Невской заставой.) До этого дед учился в Московском Университете на юридическом и в Петрограде на философском , откуда его забрали в армию в Тифлисскую школу прапорщиков. С этим этапом его жизни связана одна забавная история: дед ехал в поезде и вез миллион казеннных денег, которые поддавшись под влияние проффессиональних катал, проиграл ло копейки. Ему светил разумеется трибунал, но некто проходящий мимо, видимо добрый ангел , велел поставить часы и играть на все. Дед отыграл обратно все деньги, но с тех пор карты в руки не брал никогда! Поэтому, что такое игральные карты я не знала возмутительно долго, в нашем доме их никогда не было.

Познакомились дед с бабушкой случайно в компании , он ухаживал за ее подругой. Тогда среди духовенства пошла волна прогрессивного пересмотра христианства в связи с отделением церкви от государства. Дед ходил в обыкновеной одежде - брился и стригся как все люди. Бабушка в разгаре вечеринки вдруг потеряла сознание, все ее сестры и братья уже преболели скарлатиной и вот настала ее очередь, а он повез ее в Боткинские бараки…

На тот момент дед стоял на распутьи : у него было 2 пути –в церковная карьера, чему были все предпосылки, бывший ректор Тульской Духовной Семинарии, где учился дед, Алексий, стал к тому времени патриархом, но для этого дед настаивал на постриге в монахи, чего не одобряли его наставники, или в светскую жизнь. Но к этому времени, он разочаровался в церкви, считая, что она погрязла в интригах и мало заботиться о верующих, вместо того чтобы использовать новые возможности. В 1930 году в Вечерней Красной газете сделал объявление , что снимает с себя сан и перестает быть священником. Вскоре собор стал музеем религии и атеизма…..

Они стали жить вместе с бабушкой, которая был на 12 лет его младше. Они не венчались и не регистрировались, не носили колец, так как в те годы никто не венчался и регистрировался. В 1931 родился мой дядя – мамин брат. В декабре 1934 убили Кирова. 13 января 1935 арестовали деда. В марте судили: статья 58 параграф 10, и отправили на Колыму. В 1937 году молодой специалист геолог Ольга Грачева завербовалась в Дальстой и по Колымской трассе вместе с маленьким сыном отправилась к мужу. Провожать ее пришла одна подруга, родители не одобрили идею ехать вслед за заключенным.

Шли годы. Дед то сидел в лагере, то выходил, в зависимости от смены начальства, валил лес, а Ольга Сергеевна искала полезные ископаемые, спускалась в шахты. По иронии судьбы сделала карьеру, став большим геологическим начальником, сидела поздно ночью в кабинете в ожидании возможного звонка, Отец Народов как известно работал по начам… У нее был авторитет, позволивший ей сделать много полезного, ее беcприкословно слушались и даже боялись, не смотря на крошечный рост. Как то она спасла коллегу геолога, которого урки проиграли в карты, просто посадила в свою начальскую машину, на глазах у всех и увезла… Высокий статус не избавлял ее от обязанности обучать маркшейдерскому делу заключенных, уголовных преимущественно. Она вела занятия с 20-тью урками одна, каждого называя на «Вы» и по имени отчеству, охранник с ружьем охранял ее снаружи… В последний день учебы на ее столе появился огромный букет Иван Чая в банке из под лендлизовской тушонки. С тех пор это были ее самые любимые цветы. Эта храбрость давалась не легко - она выкуривала по две пачки Беломора в день. Когда она лежала в роддоме с мамой коллеги мужчины собирали ей Казбек в передачу, но выкурив последнюю папиросу перед родами непосредственно, во время кормления она себя сдерживала. В 1952 она нашла редкое месторождение олова и получила орден Ленина и личную благодарность Сталина. Когда умер Сталин, молодой журналист в Семчане, поселке где они жили , написал про нее статью в которой, назвал ее декабристской. Журналиста тут же взяли, и только личное вмешательство Ольги Сергеевны спасло его от тюрьмы. После смерти Сталина, семья смогла вернуться в Ленинград, но Ольга Сергеевна еше несколько лет продолжала работать до завершения контракта.
Я ношу фамилию и отчество деда , родной отец не был уверен, чего от хочет, поэтому в метрике ,чтобы место не было пустым , записали деда. Это конечно добавляет приключений, потому, что когда я пишу в официальных бумагах, что мой отец Никольский Георгий Михайлович родился в 1895 году, многие удивленно вскидывают брови – дескать вот они русские богатыри и в 78 лет могут родить дочь!

Но я рада что так получилось…

Ксения Георгиевна Никольская


Бабушка перед отъездом на Колыму, куда она завербовалась специалистом геологом, чтобы сделовать за мужем, осужденным Никольским Георгием Михайловичем. Ленинград , 1937. «Милому Жореньке от Оли» - написано на обратной стороне фотографии.


Бабушка - руководитель геологической партии. Сеймчан, Колыма, 1938.


Бабушка, разконвовированный дедушка и дядя Марк. Оротукан. 1940.


Бабушка со значком "Отличник Дальстроя" , Сеймчан, 1950.


Бабушка - шахтер, прииск Лазо , шахта где добывали олово, возможно снято в тот день, когда ее коллеги, маркшейдеры, спустили ее в шахту без страховки, как наказание за то , что она будучи начальником, вылила ведро браги, 1952.


Бабушка с орденом Ленина, полученным за открытие месторождения олова, в офисе. Нижний Семчан, 1953.

Читать далее

Ленин и Рыбак

Этот шедевр постмодернизма я обнаружил на пустующей рыбацкой стоянке на Оке, в районе с. Клин, Вачского района, Нижегородской области.

Безвестный автор гениально дополнил морально устаревшую работу И. Бродского 1930 г. «В.И. Ленин в Смольном» фигурой Рыбака. Эта фигура удачно заняла пустующее прежде кресло напротив вождя пролетарской революции. Профессиональная принадлежность посетителя лаконично, но вполне определенно обозначена характерными атрибутами - болотными сапогами и бамбуковой удочкой с гипертрофированным, непропорционально большим поплавком. Эта, последняя деталь должна подчеркнуть принадлежность ленинского vis-a-vis к наиболее многочисленному, но и наиболее обездоленному слою рыбаков – к поплавочникам. Возможно, также, что эта деталь должна порождать фаллические ассоциации, подчеркивающие мощь народных корней, к которым припадает Вождь.
Художник представляет нам один из моментов разговора. Свободно расположившись в кресле, Рыбак на минуту замолчал. Его взгляд устремлен в пространство и расфокусирован. Нет сомнений, что в мыслях он далеко от этого гостеприимного кабинета в Смольном. Рядом со своими товарищами он еще раз переживает трудности нелегкого рыбацкого труда и быта.
Ленин в характерной, уже канонической, позе, с карандашом в руке склонился над бумагой. Он, видимо, конспектирует рассказ своего посетителя, чтобы использовать его в решениях первого советского правительства. Речь идет, возможно, о бесчинствах рыбнадзора, о засилии китаек, а то и о происках внутреннего врага – кулаков-троллингистов.




Рыбацкая стоянка, на которой это шедевр был обнаружен, - одна из типичных для Оки. Она расположена на узкой береговой кромке, бичевнике, тянущемся у подножия Перемиловых гор.
Основное занятие обитателей этих стоянок – промысел леща подпусками, наиболее распространенной насадкой которых служит пареный горох. В свободное от проверки подпусков время они замечены, в частности, и за ловлей поплавочными удочками в проводку.




В то же время, интересующая нас стоянка выделяется из ряда большей бытовой обустроенностью, ...



...а также - наличием специальной смотровой площадки, остроумно устроенной на крыше неизвестно каким образом доставленной сюда трансформаторной будки (на фото - на дальнем плане). Последнее открывает в ее обитателях не только любителей живописи, но и тонких ценителей belle vue.



Национальная ориентация туземцев остается загадкой. Судя по флагу - нечто среднее между французским и российским (нижегородским?). Впрочем, это типично для представителей артистической тусовки.



Под ним еще один флаг, принадлежность которого мне установить не удалось. Возможно, это флаг принадлежит цеху подпусковиков (или поплавочников?), а может быть – и Ордену розенкрейцеров.



Надо сказать, что любовь к прекрасному и разнообразные арт-практики вообще характерны для этого сообщества. На соседней стоянке мне удалось обнаружить прекрасный образец ready made.



Здесь же, рядом, - продолжение ленинской тематики.



Возникает вопрос о дальнейшей судьбе этого произведения. Оно, несомненно, имеет музейное значение, нуждается в дальнейшей атрибуции и осмыслении. Наконец, хотелось бы обеспечить непосредственное знакомство с ним широких слоев ценителей искусства. Да и вопрос сохранности в условиях агрессивной природной среды и надвигающейся осени стоит достаточно остро.




Однако по этическим и практическим соображениям я не смог в тот же момент изъять его из естественного окружения.
С одной стороны – хотелось бы провести переговоры с его нынешним владельцем (автором?!), который в тот момент отсутствовал. Было бы логичным предложить ему разумный эквивалент, компенсацию, за данную работу.
С другой, мое экспедиционное транспортное средство не приспособлено для перевозки произведений таких размеров. Вырезать же холст из рамы опасной бритвой или финским ножом, как это принято в кругах любителей прекрасного, мне, по понятным причинам, не хотелось.



К тому же, размокшая от дождя красная глина, из которой состояли последние триста метров дороги, заставила оставить машину не доезжая места. На фотографии она (глина) выглядит достаточно безобидно, но я, все же, решил не рисковать. Протекторы были уже забиты, и на покатом склоне машину неудержимо тянуло в кювет.



Таким образом, пришлось ограничиться фотофиксацией. Произведение так и осталось висеть на стене трансформаторной будки. Его дальнейшую судьбу я постараюсь отследить в ходе следующих экспедиций.

Читать далее