Музей кацкарей в деревне Мартыново

Не роскошный, но вполне информативный буклет музея. Вообще печатных сувениров немало.


Изба с основной этнографической экспозицией. С нее и начался музей как "домик", помещение. Но фактически в рамках проекта произошла реконструкция субэтноса "кацкарей", жителей волости бассейна реки Кадки.

На входе в музей представлена карта бассейна реки Кадки с указанием существующих и утраченных сел, деревень, храмов и проч. Сейчас волость принадлежит нескольким разным административным единицам. А создатели музея выявили "кацкий язык" (= местный диалект), местную мифологию, предания и так далее. Есть книга Сергея Темняткина "Моя Кацкая Русь", издается краеведческая газета и т.д.

Вот сюда народ валом валит.

Все смотрит

... рассматривает...

глазеет...

фотографирует... всюду проникает...

Русская печь - настоящая, но уже не топится из-за старости. Но на ней висит экспликация, описывает ее устройство и наименование всех ее частей. Сделано было от руки карандашом и акварелью. Висело не долго. Сейчас сняли. Вроде как несолидно. А жаль. Эта фотография сделана мной еще на бумажное фото лет 5 назад.

А тут, видимо, дали место удовлетворить страсть посетителей достопримечательностей к бросанию монеток. Это - устье печки... (?)

Светелка

Обширный хозяйственный подпол, в прошлом летняя контора хозяина дома...


....и, конечно, кладовая.


В музее можно не только все смотреть и трогать, но и сидеть.

На чердаке тоже экспозиция

... подчас весьма забавная... (отдельные известные мне методисты некоторых больших музеев еще недавно такое бы не перенесли)

...встречается этикетаж...

... а сейчас начнутся "коменьячения" (написал и задумался, слышал слово сто раз, а как писать - не знаю. Извините. Как называется на кацком языке хранитель фондов, помню, т.к. документация в музее ведется на двух языках - русском и кацком: "бережной укопов"). В отдельной избе все готово к программе для туристов.

Сотрудники музея, понарошку нарядившись в жителей деревни, разыгрывают сцены из деревенских посиделок. Но это не "развестистая клюква". А построенный на реальном этнографическом материале экспромт.


Вот из числа туристов выбрали Агашку и сватают за нее своего сынка- дурня. А "агашки" все не нравятся родителям. Так и ездят не по разу в Мартыново из Москвы, Ярославля и других стран...

...грустят старики
...а "гляженные" смеются, хлопают, едят и очень довольны представлением...

В позапрошлом году, наконец, завели скотный двор. Туристы могут САМИ покромить барашков, вечно-то голодных.

Нечего уж говорить и про огород при музее. Музей стал градообразующим предприятием. Местные жители приносят мед, молоко, пироги на продажу, "на дорожку".
А еще куют, лепят, режут и всяко ваяют сувениры.

В туалете - важная подробность - туалетом не пахнет. У рукомойника всегда сухое (!) полотенце.

А вот и сувенирнная лавка.

...и главный сувенир - белая корова, символ солнца, а значит - благополучия. Кацкое пожелание: чтобы к тебе во двор зашла белая корова. С этим добрым обращением, прощаюсь с читателями блога.(Все видел и трогал. Всё настоящее. И давно хотел об этом написать - даже целую работу - как замечательный кейс по культурному менеджменту. Еще многое осталось за кадром).

Читать далее

Вощажниково - охотничья усадьба Шереметевых

Ойнас Дмитрий

Усадьба в селе Вощажникове бывшего Ростовского уезда, ныне Борисоглебского района Ярославской области принадлежала графам Шереметевым на протяжении двух столетий. Первый владелец села генерал-фельдмаршал граф Борис Петрович Шереметев получил его за Полтавское сражение от царя Петра I в 1709 году. С тех пор имение не выходило из рук этого рода до 1918 года.
Общая композиция усадебного комплекса характерна для эпохи барокко. С большой долей вероятности можно утверждать, что при разбивке усадьбы в Вощажникове использовался один из «образцовых проектов загородных усадеб» разработанных в 1720-х годах известным архитектором Доменико Трезини. Эти проекты были предложены правительством к обязательному использованию при застройке пригородов Санкт-Петербурга, по реке Фонтанке. Среди тех, кому было назначено строиться здесь, были Шереметевы. Возможно при строительстве «Фонтанного дома» П.Б. Шереметев присмотрел один из проектов Трезини для усадьбы в Вощажникове. Анализируя планировку этой усадьбы можно видеть, что даже после внесения более поздних изменений она в основе своей композиции фактически идентична проектной.
Центральная композиционная ось пересекает усадьбу с запада на восток. На этой оси, отходящей от въездных ворот, располагались главный дом и пруд. Далее, ось проходит по центральной аллее парка и заканчивается на его восточной окраине. От въезда, к главному дому вела широкая аллея, возможно двухрядной посадки. На подступах к пруду она заканчивалась, а дорога, огибая пруд с двух сторон, подводила к центральному входу в дом – образуя курдонер. По обе стороны от въездной аллеи образовыва-лись закрытые боскеты. В образцовом проекте, предложенном Д. Трезини, их пространство наполнялось рядовыми посадками древесных насаждений. Так же как и сейчас эти ряды могли быть выполнены из деревьев разных пород.
Пространство справа и слева от главного дома, а так же перед его восточным фасадом, было занято цветочным партером. По северной и южной границам этого участка располагались служебные строения, образуя «покой» развернутый в сторону парка. Далее на восток располагался регулярный липовый, парк. Центральная аллея делила его на две равные половины. В средней части аллея имеет круглое расширение, так называемую «зеленую залу», от которой расходились радиальные аллеи.
Из переписки Домовой канцелярии Шереметевых с Вощажниковским вотчинным правлением видно, что помещичьи палаты со службами строились в селе в 1737-39 годы. После пожара произошедшего в усадьбе в 1758 году, палаты были отремонтированы, а службы отстроены те же, на тех же местах «с небольшою добавкою». Кроме того, со стороны улицы и въезда была сделана железная ограда – «решетка и ворота». И это, видимо, был последний штрих в формировании комплекса. С остальных же сторон усадьбу, вероятно, окружала деревянная ограда.
Профессионально подготовленных садовников в Вощажникове, чтобы посадить и ухаживать за небольшим по площади парком, было более чем достаточно. Документы свидетельствуют, что некоторых крестьян Вощажниковской вотчины попеременно, на пол года, отправляли в Кусково на садовые работы и в учение садовому мастерству. Местные плотники и столяры кроме работы в усадьбе, заготавливали материалы для строительства сооружений в Кускове. Штукатуры, после отделки дома в Вощажникове, опять же были отправлены в Кусково. Фактически, усадьба в Вощажникове создавалась в те же годы что и ансамбль в Кусково и даже отчасти теми же мастерами.
Однако наиболее ранние из сохранившихся насаждений – липы центральной аллеи, по времени посадки относятся к концу XVIII века. Здесь можно предположить, что Н.П. Шереметев, подновляя уже израставшийся парк, просто заменил стареющие насаждения новыми, не изменяя планировки. И хотя в паркостроении во всю уже главенствует пейзажное направление, а Шереметевы как представители культурной элиты, сво-его рода законодатели моды в садовом искусстве, казалось бы, должны и в этом случае идти в ногу со временем, тем не менее, сохраняют небольшую регулярную усадьбу. Регулярные построения гораздо эффективней выполняли представительские функции и были менее затратны чем пейзажные. А необходимости создавать более значительный ансамбль не было. Комплекс вполне удовлетворял задачам, поставленным перед ним владельцами. Шереметевы использовали усадьбу как «охотничий домик» и приезжали в нее изредка.
Охота издревле была любимейшим развлечением богатых и знатных. Это для бедного она являлась способом добыть себе пропитание, а состоятельным предоставляла возможность показать свою удаль, ловкость, меткость стрельбы, а так же продемонстрировать свое состояние и принадлежность к касте избранных. «Будучи все преданы до чрезвычайности гоняться за зайцами, они хотели переспорить друг друга в том, кто из них в полном смысле охотник, и следовательно, и дворянин».
Наиболее состоятельные дворяне содержали огромные псарни и конюшни, предназначенные для охотничьих собак и лошадей, количество которых порой исчислялось сотнями. Дворянам победнее приходилось прикладывать усилия, чтобы их охотничьи своры состояли не менее чем из 50 собак, так как менее держать считалось зазорным.
Шереметевы представители старой русской дворянской элиты из поколения в поколение передавали страсть к этому развлечению. Со времени появления и на всем протяжении своего существования усадьба в селе Вощажникове использовалась владельцами как «охотничий домик». Хозяйство в ней было нацелено на обеспечение всех охотничьих потребностей владельцев: конюшни, псарни, склад рыболовных снастей, большой штат профессионально подготовленных псарей и конюхов, отдельные из которых для обучения и службы отправлялись в подмосковную усадьбу Шереметевых Кусково. Охотничья библиотека в доме к началу XX века достигала 2866 томов. Стены в комнатах украшали раскрашенные гравюры изображавшие промысловых птиц.
Дворянская охота была не простым добыванием пищи, это был целый ритуал знать и соблюдать который считалось долгом, особенно, в театрализованном до предела XVIII столетии. Все должно было быть учтено, приготовлено. Чтобы этот парад дворянского тщеславия ничем нарушаем не был. Для каждого вида охотничьей службы имелись свои должности среди дворовых: конюший со штатом конюхов, старшие псари, старшие ловчие со своим штатом и т.д. Вся дворня пеклась чтобы хозяйская утеха, любимое развлечение, ничем не было омрачено.
В сентябре 1775 года в Вощажникове ожидали приезда хозяина, графа Петра Борисовича, который намеревался поохотиться в окрестных лесах. Работа в усадьбе кипела в ожидании приезда барина. Все хозяйство срочно приспосабливалось для размещения огромной графской охоты и свиты. Еще в августе управляющий докладывал что к приезду Его Сиятельства все что было приказано приготовить – «хлебные припасы – мука, овес, солод, пиво и полпива, что велено было исправить, все исправлено и в по-коях вашего сиятельства и в люцких флигелях, кухнях, в доме крестьянина Ивана Мауимова (видимо предназначенного для постоя сопровождающей графа дворни), все ж прибрано и вычищено и в зале перегородка сделана, дрова и уголья заготовлены».
Кроме того, в доме и усадьбе сделаны следующие работы: в погребах делались полки, везде укреплялись полы, чтобы не тряслись, конопатились оконные рамы, подновлялась штукатурка. К окнам делались железные затворы и к дверям задвижки со скобами, чистились зеркала и окна. Красили сами палаты, фонарные столбы, караульные будки, крыльца, желоба, белили плинтуса, дощечки на окошках. В палаты на окна были изготовлены занавесы из белого сукна и крашенины собранные резинками, украшенные тесьмой и гарусом нитяным. На пол шились подстилки. Перестирано было все платье. В кухне приводились в порядок конфорки. В кофейной делали очаг, в разных покоях делались двери, скамьи, в погребах ставни. Чинились «окончины стекольчатые» - в палатах, в «прикащиковых» и «люцких покоях» и на «псарнем дворе». К крыльцам были куплены новые фонари, старые отданы в починку. На ткацком и скотном дворах для псовой охоты делались заборы. Чинились решетки усадебных ворот. На «псарнем дворе», на избах чинили кровлю - настилали солому, делались будки, нужники, скамьи для людей. На «прикащикове» дворе для лошадей ясли, в конюшне пол. Делались ко-лоды для дачи лошадям, собакам корму. Приводились в порядок коляски.
Были куплены: уголь, дрова, бочки для соления огурцов, для меда, пива, полпива, кислых щей, шайки для возки воды, ушаты, лохани – на погреб, на кухню, к кваснику, на «псарний двор», на конюшню, две пары щеток для чищенья полов. Да разных необходимых для жизни припасов: свечей сальных пять пудов, да простых 2 пуда, мы-ла пуд, бумаги писчей «стопу». 30 аршин холста отданы лекарю Даресию следившему за общим здоровьем.
Для прокормления огромной графской свиты и гостей предполагавших приехать с ним пеклись хлеба, для закупки продуктов и необходимого инвентаря к приезду графа были отосланы люди в Ростов, Ярославль, Углич, в Борисоглебский монастырь, в Юхотскую вотчину и другие места. В результате образовался довольно внушительный продуктовый запас - было приготовлено муки ржаной «на печение хлебов» 35 четвертей, да смолоченной в муку 12 четвертей «на дело кислых штей» (т.е. квасу). Овса 298 четвертей на корм лошадям и «псовой охоте», муки «крупичетой» 20 пудов, «пеклеваной» 20 пудов, круп «грешневых и овсяных» ок. 3,5 четвертей, меду 20 ф., изюму 10 ф., сахару 1 пуд, масла орехового ведро, масла постного 4 пуда 30 ф., лимонов свежих 40 шт., соленых 40 шт. Рыбы разной: свежей: стерледей 8 шт., судаков 10 шт., лещей 10, окуней 74, плотвы 205, язей 7, щук 9, белорыбица 1, осетр 1; соленой: белужина 10 пуд 22 ф., икры паюсной 40 ф., снетков 7 четвериков. Зелени и овощей заготовлено: «щерлоту, моерону, протулану, пусторнаку, кресону, шпинату, сельдерей, петрушки, крессалату, шалфеи, щевелю, хрену, капусты, моркови, чесноку, луку, мяты» на 20 р. 58 к. Клюквы, яблок, огурцов, грибов свежих и сухих. Напитков: пива и полпива 79 ведер, вина белого да красного 13 ведер с половиной, да 25 бутылок, водки камфорной ведро, вина горячего 10 ведер. Да, кроме того, специально для Его Сиятельства графа Николая Петровича был куплен один четверик орехов, особенно их любившего.
«Псовая охота» в Вощажниково из Москвы была отправлена заранее во главе со служителем Матвеем Черкасовым чтобы по прибытии графа с гостями суеты по размещению уже не было. Псари были обмундированы в кафтаны сермяжные суконные, и Шереметев следил за тем, чтобы они не сильно изнашивались, заменялись регулярно по истечении определенного срока.
Петр Борисович приехал с большой свитой, которую составляли: дворецкий Григорий Терехов, конюший Василий Раевский, ловчий Илья Хорев, кухмистер, псари, конюхи, служители и другие дворовые люди.
С Петром Борисовичем на охоту прибыли – его сын Николай и друзья Иван Алексеевич Долгоруков и Николай Иванович Одуевский.
Князь Иван Алексеевич сын Алексея Алексеевича Долгорукова, брата опального Ивана Алексеевича женатого на Наталье Борисовне Шереметевой, сестре Петра Борисовича Шереметева. Он был женат на Н.П. Сомомвой. Князь Николай Иванович Одуевский, надо полагать тот самый, что за содействие Екатерине II при ее восшествии на престол был произведен в полковники армии. Известный масон. Он был женат на княгине Елизавете Александровне Грузинской.
Можно себе представить как эти именитые вельможи, одетые в дорогие охотничьи наряды, на великолепных лошадях скакали через поля, перелески, рощи, на которые уже слегка легли краски осенней палитры. Сопровождаемые лаем собак, звуком рожков, гиканьем, шумом большой свиты добротно одетых, хорошо подготовленных охотничьих служителей – псарей, ловчих, выжлятников.
Еще одной заботой и развлечением Петра Борисовича была покупка собак для своей охотничьей своры и пополнения «псовой охоты» в своих подмосковных резиденциях. Так за время своего пребывания в Вощажникове он уговорился и купил у охотников села Заозерье Переславского уезда и переславского помещика Вельяминова 11 «выжловков» да 7 сучек, и кроме того у экономических крестьян села Некуса Угличского уезда 10 «выжловков» и 3 сучки. Всех купленных собак, как докладывал в по-следствии прикащик вощажниковской вотчины «наняв для отвозу их до Москвы семь подвод и дав в дорогу на покупку в корм тем собакам шкварин, на подогрев воды дров, и на постоялое четыре рубли послали за присмотром бываго псаря Герасима Княскова в Москву в дом вашего сиятельства».
Шереметевы приезжали на охоту в Вощажниково и до и после описываемых со-бытий довольно часто проявляя заботу об обустройстве как самой усадьбы так и села. Так на их средства был возведен великолепный храмовый комплекс в центре Вощажникова состоящий из двух храмов приходских Рождества Богородицы и Св. Живоначальной Троицы, и храма кладбищенского, на окраине села, во имя Преображения Гос-подня. Одно из преданий даже относит именно к этим местам встречу Николая Петровича Шереметева, приехавшего в очередной раз сюда поохотиться, с Прасковьей Ковалевой (Жемчуговой), якобы происходившей из села Уславцева Вощажниковской вотчины. Впрочем, Сергей Дмитриевич Шереметев, как известно, страстно увлекавшийся историей своей семьи, будучи последним владельцем Вощажникова, поставил на месте предполагаемой встречи пасшей скот Прасковьи и Николая Шереметева, небольшую часовню, от которой к сегодняшнему дню, к сожалению, сохранились лишь руины.
К середине XIX в. стареющий парк вновь требует кардинального вмешательства садовника. Видимо этим и объясняется появление в центральной аллее парка березы бородавчатой, которая разбила сплошные липовые ряды. К этому же времени, видимо, следует отнести и значительные изменения в планировке парка. Исчезают лучи диагональных аллей. Всю северную часть парка занимает плодовый сад. Южная часть превращается в большой открытый боскет. Часть которого, возможно, была занята строениями хозяйственного назначения и огородом.
Наиболее серьезные изменения были внесены в планировку усадьбы на рубеже XIX – XX вв., при Сергее Дмитриевиче Шереметеве. В это время в паркостроении главенствует модерн. Хвойный парк и скверик, березовый парк, модные в это время раз-нопородные аллеи, введение «экзотов» в растительный ассортимент, выпуклые клумбы – все это, несомненно, дань ему. В районе подъездной дороги к дому и вокруг пруда, по воспоминаниям старожилов, в начале XX века, располагались цветники в виде рабаток и выпуклых многоярусных клумб. На них росли георгины, маки и другие цветы. В оформлении парадного въезда так же использовались кусты розы. За счет березового парка площадь усадьбы значительно расширяется. Но при всех этих перестройках, регулярная основа продолжает проступать и доминировать в планировке. В селе, попечением Сергея Дмитриевича, строятся здания больницы, богадельни, которые им были переданы земству.
В советские годы в усадьбе размещалась школа, но после пожара, уничтожившего главный дом, была переведена в другое здание. После разрушения усадебного дома строительный мусор был использован для засыпки чаши пруда. На их месте разбит сквер с памятником сельчанам погибшим во время войны 1941-1945 годов. Хозяйственные строения усадьбы не сохранились. Коровник, конюшни, каретный и молотильный сараи располагались в удалении от основного комплекса, в поле. Они эксплуатировались колхозом до обветшания и разрушения. Территория парка зарастает сорными растениями. Древесные насаждения выпиливаются жителями и гибнут от времени. А вместе с ними погибает редкий в провинции памятник садово-паркового искусства эпохи барокко.

Ойнас Д.Б. Усадьба Шереметевых в селе Вощажниково // журнал «Новая деревня. Малоэтажное строительство». №5(20). 2007. С.78-82.

Читать далее

Кологривские впечатления

Экспедиция по усадьбам Кологривского района Костромской области. Участники: Ойнас Дмитрий, Сорокин Анатолий, Зырянова Светлана, Кондратьева Ирина и два датских профессора Бент и Татьяна Йенсен.

1 августа 2003 года ранним солнечным утром в 6-00 мы выехали из Костромы. Вжжж-ж-ж-ж. Доехали быстренько до Мантурова часов этак за пять.


























Дмитрий Ойнас

Экспедиция по усадьбам Кологривского района Костромской области. Участники: Ойнас Дмитрий, Сорокин Анатолий, Зырянова Светлана, Кондратьева Ирина и два датских профессора Бент и Татьяна Йенсен.

1 августа 2003 года ранним солнечным утром в 6-00 мы выехали из Костромы. Вжжж-ж-ж-ж. Доехали быстренько до Мантурова часов этак за пять. Там долго перекусывали минут десять и снова - Вжжж-ж-ж-ж, аж до Кологрива еще часа три. Правда, по пути заехали посмотреть не осталось ли чего от двух Мантуровских усадеб Калинино и Шевяки. Калинино у деревни Подвигалихи, ее еще называли Калининский сад. Но по прибытии на место не обнаружили ни Калининского сада, ни самой Подвигалихи. Их как ветром сдуло, даже трудно поверить как это просто происходит, ведь три года назад там еще жили. Но место, доложу я Вам!!!!! Над Унжей! Берега высоченные, долина широкая …. В общем, слов не хватит. Унжа вообще на мой взгляд самая красивая река в Костромской губернии.
Другая усадьба Шевяки, но в ней результат аналогичный. Правда здесь сохранились некоторые посадки, но без особых структур. Зато очень красивые кедры, посаженные еще в 80-х годах XIX века.
Приехали в Кологрив, стали устраиваться в гостиницу и тут я обнаружил, что забыл свой паспорт?! Слава Богу, администраторша попалась понятливая. Хотя первая реакция у нее была сдать меня в местную ментовку, как подозрительное лицо, обросшее бородой. А в ментовке план по сдаче террористов, так что я бы им очень кстати пришелся. Взяли четыре номера, один из них люкс (по кологривским меркам конечно) для датчан. Люкс состоял из двух облезлых комнат с телевизором, с трудом принимающим РТР, холодильником, дверь которого привязывали веревочкой и персональным сортиром с раковиной, вода в котором шла только первые пол дня в день приезда, а потом пересохла, видимо, навсегда. Для остальных сортир был общий на другом этаже.
Весь остаток дня осматривали местные достопримечательности. Песок, сосны, дома преимущественно деревянные, роскошная река Унжа, памятник Ленину в человеческий рост перед единственным в городке злачным местом, кологривцы и кологривки, в общем, все как положено. Крыши довольно часто еще кроют дранкой. Во всем чувствуется патриархальный уклад. За продавщицей магазина надо идти домой, чтобы она открыла свою лавочку и продала нужный товар. Посиделки на завалинках. Дворики с кучей всевозможных хозяйственных построек – действующие ледники, винные погребки, огромные амбары сложенные из бревен в два обхвата. Беспрерывно здоровающаяся публика. Видел трубочиста. Беседки, в которых жители из ближайших домов пьют чай из самоваров. Ложкорезный промысел и масса всякого другого. По городу бегают веселые собаки, по-хоже, произошедшие когдато все от одного библейского Шарика. Одна кутя, привязалась к нам и сопровождала нас по всюду все дни нашего пребывания в Кологриве. Ночевала в гостинице, но в номера не шла. Очень воспитанная собака. Еду ждала у дверей в номер.
Утром следующего дня отправились на обследование Кологривских усадеб. Попытка разыскать первую – называлась Новинское, успехом не увенчалась. Да судя по рассказам местных жителей там и обследовать уже нечего было бы. Но это надо было видеть, когда мы в поисках усадьбы заехали в попутную деревню чтобы узнать дорогу. Первое впечатление – что деревня вымерла. Довольно жуткое ощущение, если учесть что все предметы на улице, техника, садовый инструмент как будто только что оставлены. Минут через десять появился маленький мальчик и стал играть в мяч, как ни в чем не бывало прямо рядом с нашей машиной. Следующей была старуха выглядывавшая в щель в заборе как в амбразуру танка. За калитку она так и не вышла. Потом объявился мужик, который энергично стал что-то вертеть в стоявшем здесь же тракторе поглядывая на нас в просветы механизма раскрытого двигателя. Его то мы и попытались атаковать расспросами о дороге до усадьбы. Он очень охотно заговорил и рассказывал довольно долго что «ехать то тут недалеко и дорога хоорооша, трактор проедет, но только до оврага, а там отсчитать четыре перелеска и поворачивать на право где вдоль раскряжин, которые Федька раскорчил нужно пройти и там говорят грибов полно, но я туда по грибы не хожу, потому что родина у меня в другой стороне, а дядья мои на севере живут. Нет вам без провожатого туда не добраться, я бы может сходил, да не хожу я туда, не люблю, да ведь и не был я там. А че там делать, там ведь нет ничего тяперь». И в этом духе минут пятнадцать. Далее оказалось, что в сарае у него за спиной все это время чем-то занимался еще один мужик. Когда он выпал из-за двери, на лице его читались вчерашние причины сегодняшнего расстройства организма. Он тер щеку грязной рукой, в которую была зажата тряпка, мало отличавшаяся от нее по чистоте. Разобравшись в чем тут дело он также охотно подключился и поведал миру о своей любви к своей же малой родине. Что он здесь всю округу знает и любит не меньше собственной жены. Он нас очень обнадежил, сказав, что проехать мож-но, а внимательно присмотревшись к нашему уазику добавил, что машина зверь уж туда то непременно пройдет. Но сам сопроводить нас не сможет, очень занят будет, вот только председателя дождется, якобы тот вот-вот явится. Следующих персонажей было уже трое, разных возрастов, с лицами аналогичными предшествующему оратору и подъехавших к нам на двухместном мотоцикле. Споры разгорелись с новой силой, и выяснилось, что на вожделенную нами усадьбу в разное время и с разной периодичностью обрушивались всевозможные стихийные бедствия, как то революция 1917 года, сильная буря сорокалет-ней давности, председатель колхоза – самодур, желавший поживиться халявной рыбкой из барского пруда и спустивший его, придурок- комбайнер, разведший костер, чтобы по-греться, а заодно спаливший усадебный парк и т.д. и т.п. А добраться по их словам туда можно, конечно, но уж больно они сомневаются. Следующий герой сюжета на удивление был самый трезвый, но как выяснилось, он пил прошлым днем, а эти же все еще ночью. После его слов картина прояснилась, но ситуация не улучшилась. Оказалось, что надо только миновать непролазный овраг за деревней, а дальше дорога пойдет на загляденье. Он сам же и резюме подвел – нужен трактор. А трактор как выяснилось у председателя и он его ни кому не доверяет, уж очень он к нему привязан. Председатель, как я уже писал, должен был явиться вскоре. Но по совету собравшихся было предложено все же сходить к нему на дом. Что мы и сделали. Лучше бы я не ходил!!! Потому что, если бы на моем мес-те был менее умудренный жизненным опытом юноша, он лишился бы невинности и дара речи так и не поняв смысла жизни. Встретила нас председательша!!! Ситцевый халат не был застегнут ни на одну пуговицу. А под халатом … она сама, в первозданном, так сказать виде, потому что надетые второпях трусики, свернувшиеся в жгут лишь отчасти прикрывали женские прелести. Более того, халат со стороны правой груди был порван и соответственно наиболее выступающая часть ее тела выпирала сквозь это отверстие очень неоднозначно. Вот эта гурия нам сообщила, что председатель был всю ночь занят с коллегами (это с теми о которых я выше рассказывал) и теперь отдыхает и никак не может нас принять.
Судьба Новинского была решена. Чтобы не тратить время на очередную помойку мы поехали разыскивать следующую усадьбу.
Далее была усадьба Ивановское, принадлежавшая во второй половине XIX века дворянам Григорьевым, а до них пока не знаю. Вот в ней пришлось основательно потру-диться. Парк сохранился довольно неплохо. Жара была как в тропиках, а комарья, как будто мы на их исторической родине оказались. Но мы же понимаем - коммунисты и не такие высоты брали, героическими усилиями объект был перенесен на бумагу, пленку и цифровые носители, а так же увиден, услышан, почувствован, обнюхан и запомнен.
Следующей была усадьба Александровское. По ней пришлось немного побегать для того, чтобы схему нарисовать и не более. Потому что, это уже тоже были руины и для постановки на охрану как памятник не годилась. А вот как образец для научного исследо-вания еще котировалась. Довольно занятный был комплекс середины XIX века с холмом-парнасом в центре композиции.
Далее была усадьба Лагутиха, от которой ничего не осталось, зато там мы встретили совершенно замечательного щенка неизвестной породы и потрясающей окраски, который весело резвился под бронетранспортером на котором ездит местный
лесовед.
К вечеру опять в Кологрив отправились на ночевку и вечерний кутеж. По приезде столкнулись с серьезной проблемой в виде новой администраторши заступившей на смену. Это была женщина бальзаковского возраста довольно нарядно одетая по кологривским меркам и уже неплохо принявшая на душу. По случаю чего чрезвычайно расположенная до мужского полу и потому крайне не одобрительно относящаяся к женскому. Из-за чего у наших датчан возникли проблемы с оформлением регистрации. Глупо поступили, оформлять к ней регистрацию пошла Татьяна, а надо было Бенту идти. В результате полу-чили скандал вместо регистрации. А без нее из России в Данию не выпустят, скажут а где Вы были такого-то числа, во столькото? Не на стратегическом ли объекте, бомбу закладывали? В общем, отказалась она ставить печать в бумажке, еще пуще разозлилась на женский пол и еще больше выпила по тем же причинам. А соответственно еще больше возжелала мужского пола. Поэтому когда мужская половина экспедиционного человечества отправилась по злачным местам Кологрива пить пиво, выйти из гостиницы так просто не удалось. Путь был прегражден. Особенно досталось нашему водителю Игорю. Одними изливаниями чувств дело не ограничилось, потому что объект домогательств постоянно норовил улизнуть. Он был схвачен за руки и таким образом удерживался в процессе беседы. Однако в какой-то момент ему удалось высвободиться и он позорно бежал с поля боя и потом еще долго разрабатывал пути возвращения в свой номер под нашим прикрытием. Причем в номере им также были предприняты меры безопасности от обнаружения его персоны томящейся администраторшей, как-то завешивание замочной скважины, светомаскировка, хождение на цыпочках и т.д. Когда администраторша поняла, что ей здесь не светит, в поле ее внимания попали остальные товарищи из группы приезжих. Местные джентльмены в ее глазах не котировались и потому проходили по улице мимо гостиницы относительно безопасно. Но бедной женщине вновь не повезло. Мы слишком были заняты потреблением пива и обсуждением вопросов мировой политики и кологривских впечатлений.
Злачное место в Кологриве – это ресторан с одноименным городу названием. В начале мы были единственные посетители и все было довольно спокойно. Мы мирно беседовали, а через какое-то время к нам весело щебеча подпорхнула то ли официантка, то ли управляющая килограммов на 120 в белом больничном халате с живым цветочком в нагрудном кармане. И довольно любезно произнесла за себя и за нас весь предполагавшийся диалог. Суть которого, вкратце, заключалась в следующем: «Что Вы хотите? Еще сами не знаете. Ну, выбирайте. Но я надеюсь, вы надолго к нам? (Это надо произносить очень многозначительно). Я скоро снова подойду». Затем она вновь упорхнула и больше никогда к нам не выходила. Подошла другая барышня, более изящных форм, но очень молчаливая, и путающая даже написанные в меню слова. Толик заказал пельмени, он решил не пугать девушку сложными словами, тем более что он их сам с трудом произносит. А мы с Бентом заказали по мясному блюду - я бифштекс, а Бент – ромштекс. Гарнир был заказан одинаковый, он в меню назывался – «Сложный». Пока мы ждали заказ, набился полный ресторан народу, а площадь перед ним запрудила гуляющая кологривская публика всех возрастов. Загремела музыка с наружи, на сколько хватало мощностей динамиков. Где-то на другой стороне площади начались танцы. Аналогичная картина почти в тот же момент образовалась у нас под носом, а самое главное под ухом. Через сорок минут ожидания мы решили поинтересоваться судьбой нашего ужина. Оказалось, что на первом этаже в это же время справляют свадьбу и все продукты уходят в эту бездонную пропасть. По этой причине Толику в пельменях отказали (их съели на свадьбе) и предложили рис. Выбирать ему было не из чего. А нам тоже пытались предложить его же, так как смогут принести заказанные нами блюда только после того, когда обеспечат всех на первом этаже. Но мы решили стоять на своем, при этом продолжая беседовать и делать вид, что не замечаем окружающего грохота. Когда нам все же принесли заказанное, мы с Бентом уперлись взгля-дами в два одинаковых куска мяса и не могли понять, кто из них Ромштекс. Вопрос, за-данный по этому поводу официантке озадачил ее не менее нашего. И она сказала – Вы заказывали, вы и разбирайтесь. Пришлось выбирать методом тыка. Быстренько дожевав принесенное мы решили поискать место потише. Больше мы по злачным местам ходить не рисковали.
На следующее утро побывали в местном музее, познакомились с тамошним директором. Это я тебе скажу – жук, каких свет не видывал. Фонды в музее огромные, масса отборных материалов, просто первоклассных, а этот, мягко говоря не хороший человек все это богатство скрывает от специалистов, причем самым банальным образом, просто прячет. И когда его спрашивают на предмет их наличия, он без зазрения совести врет, что ничего подобного у него в музее и в помине не было, что клевещут на него недруги. Изво-рачивается всячески. Зачем - понять трудно. С нами произошла похожая история. Хотя встретил нас очень любезно, улыбался, расшаркивался и с этой же улыбкой врал. Причем масса просто уникальных вещей из-за его барышничества так и осталась не атрибутиро-ванной или атрибутированной местными силами, сами понимаете, как и соответственно мало кому известна. Причем там висит работа А.Т. Болотова из его Богородицкой серии, так же без атрибуции, с подписью неизв. автор и соответственно неизвестный пейзаж. Как она туда попала Бог весть. Пришлось ему втолковывать, что это такое и, какую ценность это произведение имеет.
Затем отправились в Екимцево – это бывшее сельскохозяйственно-техническое училище им. Ф.В. Чижова, построенное на месте усадьбы с аналогичным названием. Ог-ромный комплекс с массой сохранившихся зданий, но брошенный уже лет десять назад и разрушающийся. Интересные находки удалось там сделать. Например замечательный эк-земпляр рядового для нашей полосы растения – ольхи, но с совершенно экзотической ли-ствой. Растение выведено в эпоху модерна, и это первый случай, когда нам его удалось обнаружить не просто сохранившимся, а еще и размножающимся.
Потом мы поехали в Шаблово. Родину замечательного художника Ефима Честнякова. Были на Ефимовом ключике. Встретились в Шаблово с Русланом Евгеньевичем, сотрудником костромского музея. Он там как местный абориген. В эпическом настроении ходит по эпическим пейзажам, в общем, соответствует антуражу. Строит дом Честнякова. Кроме него там теперь проживает семейный детский дом, довольно многочисленный. Приехал на жительство какой-то питерский профессор биологии, занимавшийся до этого птицами, а теперь продал квартиру в СПб. и поселился в Шаблово. Собирается работать в национальном парке «Кологривский лес» и ловить снежного человека. Еще живет там некий мужичек, который ходит побирается по миру в подряснике, собирает деньги на храм, а строит его здесь же в деревне и в нем же и живет. Храм этот, такой двухэтажный особнячок с главкой на крыше, с хозяйственным двором и сараями – Шабловская миниепархия. В общем Шаблово процветает и множится людьми неординарно мыслящими.
Вечером опять в Кологриве. Ходили купаться на Унжу. Она мелкая сейчас, чуть выше колена. Видели след снежного человека. Вот на снимке отпечаток ноги обычного человека попал в след снежного. На следующее утро поехали в Межевской район. По пути тормознули у местечка с совершенно замечательным названием. Думаю, оно имеет к моей персоне самое непосредственное отношение. Там и речка и две деревни носят мою искаженную фамилию Воймас.
Потом поехали смотреть усадьбу Кузьминки которая принадлежала дв. Жемчуж-никовым, а потом была куплена Михалковыми. Родней Никиты Михалкова. Она еще замечательна тем, что туда возили на зеленую господина Арбузова (нынешнего директора Костромского ликероводочного) со свитой в бытность его председателем Костромского облисполкома. Там остались мемориальные столы. Усадьба охраняется как памятник природы, но носит в списке памятников странное название «Аллеи липовые в дер. Кузьминки» О чем собственно повествует охранная табличка, благополучно прибитая на березу. Лип там нет и в помине. «Не верь глазам своим!!». Теперь усадьба тоже в полном разорении, но обмеры мы сделали.
В селе Никола пили молоко, а оттуда поехали в Кадый и добрались туда только к вечеру. После кологривской гостиницы, кадыйская просто рай на земле. Ни какого особого комфорта, но очень чисто. На следующий день утром пошли в местный музей. Он почемуто находится на территории детского садика. Если не знать и не найдешь. Маленький, но приятный. Довольно много неплохих экспонатов. Экспозиция наивная, но душевная. Видели там вещи из усадьбы, в которую собирались потом ехать. Это усадьба Петровых, родственников Лермонтовых. Одно время она принадлежала дяде М.Ю. Лермонтова, тому самому, о котором он в своем произведении «Бородино» писал – «Скажи ка дядя, ведь не даром ….». Очень любезная сотрудница музея, поведала нам все, что знала об истории музея со времен всемирного потопа. Потом поехали в усадьбу Петровых - Чернышево. Опять попался объект с загадочной семантикой в планировке. Умерились в усмерть.
Поехали в Завражье, родную деревню А. Тарковского. Игорь, водитель, нашел там женщину, которая совершенно замечательным образом коптит волжскую рыбу. Во дворе у нее стоит такой небольшой сарайчик, в котором глинобитный очаг без трубы, так что дым идет прямо в помещение. Когда это сооружение работает, со стороны может показаться, что начался пожар. Но рыба получается очень вкусная, холодного копчения.
Переночевали в Кадые, а на утро Вжжж-ж-ж-ж. Доехали быстренько до Костромы. По пути правда заехали в усадьбу в деревне Кирово посмотреть как дела. Замечательно то, что до революции деревня и усадьба носили название Зиновьево, а когда осудили Зиновьева, то и деревню решено было переименовать.

Читать далее

Сабуровская крепость в программе "Достояние республики".

отсюда

В понедельник 2 февраля в 18.15 в очередном выпуске программы "Достояние республики", ведущим которой я работаю - на канале "Культура" - мы покажем усадьбу графа А.Ф. Каменского или "Сабуровскую крепость", под Орлом. При Павле князь был знатным полководцем, Александр же сослал его в имение, где Каменский, будучи стопроцентным милитаристом, выстроил усадьбу в форме гигантской фортеции из красного кирпича в духе турецких крепостей. Крестьяне при оной фортеции были солдатами, разумеется. При штурмах и осадах Сабуровской крепости многие из них погибли. Не своей смертью умер и сам князь. Что сейчас происходит с удивительным памятником военно-усадебного зодчества - см. передачу.
П.С. вопрос-просьба: давно хочу выкладывать наши передачи в сеть, но не имею телевизора (с ведущими такое бывает)), и не умею сжимать-форматировать видеофайлы для выкладки с рутьюб, напр. Может кто помочь? Материал уникальный, и скоро исчезнет - и я имею в виду памятники.
Читать далее